?

Log in

No account? Create an account
dragonium

andresol


Блог Андрея Соловьева


Previous Entry Share Next Entry
Как постдок Чу стал теньюред профессором
dragonium
andresol
Краткое содержание поста: В моих воспоминаниях об аспирантуре настала очередь рассказать о Рике Чу, тогда питтсбургском постдоке, ныне ассоушиейт профессоре в Университете Северной Дакоты.

***

Летом 2008 года я оказался втянут в карбен-борановый проект. И самым первым моим коллегой стала не Шау-Хуа, а наш китайский постдок Чу, работавший в лабе через коридор.

На самом деле Чу - это его фамилия. У него было имя Qianli (Чанли?), которое он справедливо считал слишком экзотическим и представлялся Риком (Rick) - Риком Чу, но все звали его по фамилии Чу. Наверно, потому что так было короче и прикольней. У китайцев вообще черт ногу сломит, где first name, а где last. Другой наш китаец Кай Жанг, которого все звали Кай, уверял, что в Китае его так могут звать только родители и жена, а воспитанные люди будут звать его Жанг-Кай (и я слышал, как Бин - еще один наш китаец - так к нему и обращался). И всех наших китайцев звали по first name: Кай, Бин, Ханмо, Вей, Шибен, Шенченг, но Чу звали по фамилии - Чу. Я еще помню, как он обижался, говорил, что он Рик, но потом плюнул и в последних письмах подписывался Чу. И я буду его звать так.

Пока Карран и Шау-Хуа все еще были во Франции и готовили первую статью по карбен-боранам к печати в JACS, в Питтсбург уже пришли баночки с новооткрытыми веществами и инструкции немедленно приступать к дальнейшим опытам. Чу был постдок опытный. Бакалавра он получил в Шанхае еще в 1997 году, когда Китай только вставал с колен. Потом 4 года отработал в ныне знаменитом Шанхайском Институте Органической Химии, поднакопил полтора десятка статей в мелких, но англоязычных журналах и в 2001 году уехал в американскую аспирантуру в Университет Айовы. Занимался там синтезом полимеров, съездил на кучу конференций, в 2005 году защитился и пошел постдоком в каррановскую компанию по производству фторированных реагентов, которую я упоминал в прошлом посте. Через год Карран его забрал прямо к себе в Университет Питтсбурга, где Чу продолжил работать над перфторалкильными катализаторами и растворителями. То есть в отличие от меня - аспиранта-первогодки - он уже три года постдочил в Питтсбурге и спокойно бы справился с карбен-боранами без меня, если бы не оказалось, что у меня был синтезирован очень подходящий для его экспериментов (Z)-1-иодогептадец-5-ен.

Шау-Хуа показала, что карбен-бораны могли восстанавливать алкилксантаты, но для успешного синтетического будущего новых реагентов нужно было расширять список восстанавливаемых субстратов. Чу взялся за алкилгалогениды и скоро обнаружил, что карбен-бораны восстанавливают иодододекан даже без добавления инициаторов радикальных реакций - нужно только хорошенько их погреть. А для Каррана - идет реакция по ионному или радикальному механизму - излюбленный вопрос. И у меня было такое подходящее соединение, чтобы дать на него ответ. Чу - добрая душа - вместо того, чтобы отнять у меня иодид, выдал мне карбен-бораны и инструкции, что я должен с ними сделать.


Не знаю, буду ли я рассказывать когда-либо в блоге о своем “проекте номер ноль”. Все равно из него не получилось ни одной публикации или даже стоящего абзаца диссертации. Но этот иодогептадецен оказался моей путеводной нитью (алкильной цепью?) в карбен-борановый проект. Идея “молекулярных часов” заключалась в том, что если восстановление идет по радикальному механизму, то промежуточный алкильный радикал перед тем, как отнять атом водорода у карбен-борана, успеет 5-экзо-зациклизоваться в циклопентан, потому что эта реакция на порядок быстрее (о кинетике отрыва водорода от карбен-боранов по логике должна быть следующая часть моей истории - это же моя первая статья первым автором в Питтсбурге; если я сам всю эту кинетику вспомню). Однако по протоколам Чу я восстанавливал иодид в линейное соединение, додецилциклопентана не было и следа (по ЯМР и ДжиСи), что было весьма сильным доводом в пользу ионного механизма.

Я не мог остановиться и продолжил работать с карбен-боранами, изучая восстановление сульфонатов (тозилатов, трифлатов) и других алкилгалогенидов. У меня наконец-то стало что-то получаться, а Чу было не до работы в лаборатории. Он полностью погрузился в поиски академической позиции. Наши результаты были опубликованы через год в Chem. Eur. J. 2009, 15, 12937-12940. В статью добавили французских коллег, которые показали, что в присутствии палладиевых катализаторов NHC-BH3 восстанавливают аналогичные ароматические субстраты Ar-X до Ar-H.

По правде говоря, ничего сногсшибательного в этих результатах не было. Борогидриды, включая простейший NaBH4 способны к подобным реакциям, разве что карбен-бораны менее реакционны и более селективны (например, не восстанавливают кетоны), но это никак не был прорыв даже в такой узкой области как “восстановление первичных алкилгалогенидов”. Ничего не было сказано о структуре борных продуктов реакций NHC-BH2X, хотя мне уже тогда они показались наиболее интересными, и именно вместе с Чу я снял свой первый 11B ЯМР спектр, за которым последуют сотни, если не тысячи других.

Тем удивительнее, что статью, которую я вообще считал сырой, отправили изначально в Angewandte Chemie. Но французикам очень нужны были высокоимпактные публикации для их европейских отчетностей. Вердикт рецензентов и редактора был: “Все технически верно, но… статья не уровня ACIE. Пошлите ее в CEJ, где ей самое место. Мы ее даже без доп. рецензирования туда возьмем. Это же наш братский Wiley журнал”. Разумное решение. И я рад, что Карран и Ко к нему прислушались, а не стали, как некоторые, писать в JACS, если Angewante отказала.

Полистал сейчас Supporting Information, и такое впечатление, что 2/3 экспериментальных данных мои. Однако первый автор - Чу. Второй - француженка Малика. А я только третий. Но у нас часто первым автором становился именно тот, кто начал проект первым. Плюс Чу искал работу, и ему первоавторство было нужнее.

Наш андеград Макс говорил, что Чу - это голова. Что повезет университету, где Чу станет профессором, потому что у него много замечательных идей. Мне такая оценка всегда казалась несколько завышенной. У Чу было доброе сердце (что можно видеть из высоких оценок на сайте ratemyprofessor), а идеи были весьма тривиальны (что можно видеть из списка его независимых публикаций). Но Чу хотел стать американским профессором (и он им стал, но не так быстро и сразу).

Он уже подавал на все академические позиции осенью 2007 года. Его пригласили на два онсайт-интервью. В CCNY (Городской Колледж Нью-Йорка) и еще куда-то помельче в Новой Англии, не помню уже куда. И в CCNY ему сказали, что все замечательно, он им нравится, но вот есть другой кандидат - канадец. Канадец, может, и потупее, но у канадца есть свой грант от некоего канадского института рака, а у Чу ничего нет. И как бы CCNY ни хотел Чу, канадский грант он хочет больше. Поэтому осенью 2008 года Чу снова засел за переписывание пропозалов, тичинг философий и написание десятков заявок во все универы страны.

Мы работали с Чу по одному проекту. Скоро к нам присоединилась Шау-Хуа, и в таком формате я, два постдока и Карран мы собирались каждую неделю на регулярные обсуждения. У меня и Шау-Хуа обычно было полно новых результатов, а Чу домучивал свои иодиды и статью, но ум его уже витал далеко. Общение с ним в ту пору, наблюдение за тем, как люди подают на профессора, было мне крайне полезным.

У Чу был вариант пойти постдоком в Йель. Он чувствовал, что засиделся у Каррана (пошел его четвертый год в Питтсбурге). Тем более, что в Коннектикуте в Pfizer’е работала его герлфрендша, к которой он раз в два-три месяца ездил на своей старой машине, купленной еще в Айове. Но новый постдок означал бы год-пару лет, потраченных на вхождение в новый проект, на завоевание расположения начальства, столь необходимого для положительных рекомендаций, а значит, мечты о собственном профессорстве отодвигались все дальше и дальше. “Сколько тебе лет?” - поинтересовался однажды Чу у меня. “Двадцать три”, - ответил я. “Ты молодой. А мне уже 34”, - грустно ответил он и продолжил рассылать 50 заявлений на профессора.

Пришла зима, и Чу пригласили на интервью в три универа: Louisiana State University (LSU), UC Merced (только что открывший новый кампус Университета Калифорнии) и богом забытый University of North Dakota (UND). Началась подготовка к интервью. Чу покупал нам всем пиццу, и мы, его ближайшие друзья из группы Каррана и пары других групп, собирались вечером и слушали его тренировочные доклады. Его идеи не имели никакого отношения к карбен-боранам. Они произрастали из его полимерной молодости среди полей Айовы с легким налетом перфторалкилов. Я вряд ли мог ему что-то тогда подсказать, но Макс, который хоть и родом из СССР, но вырос в США мог хотя бы поправить его ошибки в английском: “Когда ты говоришь о ДНК, говори ‘кодон’, а не ‘кондон’”. Чу принимал критику с благодарностью и делал заметки на будущее.

Он слетал на интервью в LSU, но оттуда не было ответа. Параллельно у Чу нарисовался вариант “суперпостдока” где-то в Бостоне. Это было бы даже выгоднее по зарплате, чем assistant professor и ближе к его герлфрендше, но Чу хотел стать профессором. Он готовился уже лететь в Мерсед, как за пару дней до вылета пришло известие, что Университет Калифорнии принял решение в этом году не нанимать новых профессоров. Зима 2008-2009 года, экономика США сваливалась в Великую Рецессию. Не самое лучшее время, чтобы искать новую работу. В Университете Питтсбурга впервые за много лет не подняли зарплаты, а в индустрии пошли увольнения. Уволили из Pfizer’а и подругу Чу, что снизило привлекательность бостонского варианта. Но других пока не было.

Однако был в США единственный штат, который по итогам 2008 года показал экономический рост - Северная Дакота, где начиналась крупномасштабная разработка сланцевого газа и нефти. И только Университету Северной Дакоты могла в то время придти идея создать новый институт энергии и нанотехнологии. Благо деньги у “квадратного штата” были, не было только желающих ехать заниматься наукой на эту “американскую Колыму”.

А Чу деваться было некуда. Он поехал, получил офер и принял решение, что лучше быть первым парнем в Гранд Форкс, Северная Дакота, чем еще одним постдоком в Бостоне, Питтсбурге или Нью-Хейвене. В мае 2009 года, не досидев до конца питтсбургского контракта, не дождавшись выхода карбен-борановой статьи, он попрощался с нами очередной покупкой пиццы и отправился в Китай, искать сотрудников для будущей лаборатории, благоразумно полагая, что добровольно в аспирантуру UND никто подаваться не будет.

Я, конечно, был рад за Чу. Поздравил его и сказал, что это неплохой универ, я даже читал статьи оттуда (это я перепутал с North Dakota State University, который в Fargo, ND, а UND по карте - это совсем деревня, до которой я так никогда не нашел повода добраться). Но в моей душе зародились первые сомнения, что путь в профессора будет для меня простым и естественным. Все-таки Чу был ничуть не глупее меня и с не такой уж плохой биографией.

Изредка мы переписывались. После своей защиты я написал Чу, что иду постдоком в Беркли и спросил, как ему профессорствуется в Северной Дакоте. Он ответил, вероятно, избитой шуткой, что “North Dakota is just like eating ice cream: it is cold, but I love it”. Три года у него ушло на то, чтобы опубликовать первую самостоятельную статью в Tetrahedron Letters. Я помню, как он прислал мне заодно манускрипт его следующей статьи, которую он хотел попробовать послать в Science. При всем моем уважении к Чу “Сайенсом” там не пахло. И в итоге я увидел ее в неведомом мне CrystEngComm’е.

Все сиви Чу отражало для меня молчаливую борьбу начинающего профессора. После стартапа в скромные $275k куча подач на гранты с отказами. Редкое финансирование по мелочам (до 100k). Немногочисленные азиатские аспиранты и постдоки, возможно, еще шанхайские друзья Чу. Публикации, продолжающие во многом его ПхД-исследования, в журналах невысокого уровня. Тичинг. Американцы-андеграды. Или на мою оценку работы Чу проецировалось мое берклиевское разочарование в академической науке?

Последний раз я написал ему осенью 2014 года о том, что я ушел из химии и разрабатываю мобильные приложения. Чу ответил, что рад за меня, что месяц назад он был рекомендован на теньюр, получает дополнительную маленькую лабораторию и начнет подавать на позиции рядом с Бостоном, чтобы быть вместе с женой и сыном. Недавно я увидел на странице группы Чу в UND, что он занялся green chemistry и стал Associate Professor’ом.

  • 1
Очень поучительная история.
Поиск профессорства очень легко может отнять душу.
Надеюсь, что моя история будет иной.

У Чу тот поиск получился нервным и трудозатратным, но он нашел со второй попытки, в трудное время, с ПхД не из самого топового места и без какой-либо помощи Каррана, кроме рекомендаций.
Мои выводы из тех историй, что я знаю: подавать во все места подряд в надежде на счастливое стечение обстоятельств. Или строить личные знакомства с нужными людьми (или полагаться на такие знакомства своего руководителя и его/ее желание тебе помочь).
Но все мои знакомые, кто очень хотел профессорствовать, рано или поздно (обычно к 35 годам) позицию находили. Успехов!

грустная история, но я желаю Чу удачи и верю, что он в итоге дорастет до большого открытия.

Грустно, потому что по внешним признакам теньюр - это академический хэппи-энд. В то, что Чу сделает большое открытие, я не верю. Тяжело в это верить в северных дакотах. Но он есть и будет прекрасным преподавателем, руководителем своих аспирантов.

А я не поняла чем история грустная, у чу все нормально идет. Северная Дакота может и маленькая, но это не значит, что это не успех. Миссисипи наверняка по ранку ниже, однако научный руководитель моего мужа опубликовал статью в Science, и не только он один. Кто знает, что Чу еще откроет, все раскрываются в свое время. Главное у него есть, это упорство


Для меня это неоднозначная история. Я очень рад, что Чу решился идти в профессора, а не остался "вечным постдоком". В то же время он стал для меня ярким примером, что ожидания насчет академической карьеры у молодежи (включая меня в аспирантуре) слишком радужные и завышенные. Если люди читают биографии ученых, то Нобелевских лауреатов из Гарварда, а не уважаемых преподавателей из Дакот. Про первых читать интереснее, но вторых больше.

С одной стороны грустно, что не Гарвард, с другой стороны понятно, почему не Гарвард. Слишком много ученых и слишком мало денег, чтобы всех ученых содержать.

Я рада за Чу. Зашла на его страничку - у него там кучу народу в лабе. Я считаю, что успех.

Половина людей в его группе андеграды - и это даже хорошо. Потому что мое нынешнее мнение, что в таких университетах уровня UND надо в первую очередь заниматься подготовкой талантливых андеградов к аспирантуре в топовых университетах. В этом плане UND повезло, потому что вряд ли они смогли бы найти американца с таким уровнем знаний по химии, как у Чу, который бы согласился там работать.

А насчет науки мирового уровня все очень сильно зависит, как ты отметила, от финансирования. И тут я даже не знаю, что проще: выбить грант под стоящие идеи в Северной Дакоте или перебраться с этими идеями в университет повыше и получать грант уже там. Но в плане публикаций Чу долго запрягал, а в последние два года поехал намного быстрее. Я, конечно, буду продолжать следить за его успехами и давно хочу к нему в гости заехать.

Бедная девушка, Шау-Хуа звучит как порода маленьких глупых собачек.

У нас был китаец по имени Ке Гонг, он тоже утверждал, что китайцев обычно называют по имени-фамилии, но к этому никто так и не привык. Мы с белорусской однокурсницей почти моментально сошлись на том, что для нас он просто Кеша ;-) Они кстати еще и читают эти односложные имена иногда очень неожиданно. У нас была проф с фамилией Ge - почему-то это читалось как "Га". А всякие Ng я вообще до сих пор не понимаю как читать, уж легче с мексиканскими Jesus'ами как-то.

Вот эта тяга в профессора меня очень удивляет иногда. То есть одно дело, если человек очень верит в свои идеи, но они просто не взлетают, но вот просто чтобы быть профом это странно, с другой стороны после такого опыта в индустрию наверняка без проблем попадет, если захочет. Вообще мне уже много-много лет, если не всегда казалось, что в профессора надо идти, если у тебя есть интерес к бизнесу, а в бизнесе расчет важен, да, и да, он наверняка будет офф, но все-таки есть какие-то пределы. Ну и еще есть кадры типа Роберта нашего Граббса, которого я дико уважаю, конечно, за скромность и прочие, но таких - единицы.

В 2009 году мне в голову не приходило спросить Чу, почему он хочет стать профессором. Я сам хотел, и мне казалось это столь естественным. Скорее, я всех спрашивал, почему они не хотят быть профессорами :)
Сейчас я уверен, что без очень хороших идей идти в профессора только потому что "я так хочу" весьма безответственно. Хотя бы по отношению к своим будущим студентам, которые будут работать над плохими, вторичными, вымученными идеями. И постоянно тичить, так как грантовых денег на них нет.

Все правильно Чу сделал. Не понимаю, чего некоторые пишут, что грустная история. Хотел быть профессором - стал профессором. Уж по-любому лучше, чем постдоком где бы то ни было. Не понравится - ничего егов Северной Дакоте не удержит. Некоторым в профессорстве как раз тичинг и нравится.

А то, что публикаций не было два года - вроде бы вполне себе средний срок для молодых профессоров. Вон у него даже постдоки были, видимо, помогали поставить лабу на ноги с нуля.

То, что он манускрипт хотел в Сайнс засабмитить как раз говорит, что человек готов стать профессором - они все немного того :)

Грустная, потому что у людей завышенные ожидания относительно того, что такое быть профессором. И у меня относительно Чу были завышенные ожидания, а когда они не оправдались, я резко понизил ожидания от собственного потенциального профессорства. В этом плане Чу помог мне решиться уйти из академии, а не надеяться, что второй постдок будет лучше первого, а там и профессором в Дакоту возьмут. Ну, возьмут. А счастья не будет.

Работа профессором - это по большей части менеджмент и работа с людьми. Самой науки там мало. Так что я сам не уверен, стоит ли мне этого хотеть. И кстати, в отличие от написанного тобой выше, для меня лично желание стать профессором никогда не казалось естественным, даже напротив. Меня сильно раздражали и до сих пор раздражают эти частые довольно навязчивые откровения разных профов (особенно молодые этим страдают) о том как они стали профессорами и какое это не в рот эпическое достижение, и как ты сам должен к этому стремиться. Это как затягивание в свою религию. Какого чёрта я должен этого хотеть? Достаточно посмотреть на работу любого профа, чтобы понять насколько это неблагодарная и изматывающая позиция. Нужно постоянно отвоёвывать для каких-то (часто, довольно туповатых) студентов гранты, публикации, диссертации? И при этом их постоянно обхаживать, мотивировать, уговаривать заниматься какими-то проектами? Как-то не улыбает такая перспектива. Разве что и вправду у меня есть какая-то идея, в которой я достаточно уверен что она точно нуждается в масштабных трудовых ресурсах и не может быть реализована иначе. Но мне только 29, и на поиск такой идеи у меня уйдёт лет так 10, скорее всего. Если найду - стану, не найду - не стану профессором. Но не в качестве достижения, а скорее в качестве неприятной дополнительной обязанности, с которой нужно мириться ради чего-то иного.

Состоявшиеся профессора, конечно, будут рассказывать, как круто и хорошо быть профессором - это survival bias. Надо смотреть по всей популяции ПхД-выпускников.
По моим наблюдениям критичными для определения будущей карьеры являются 2 года после защиты. Если к этому моменту есть хорошие идеи и желание преподавать, то идти в профессора естественно. Если нет, то надо смотреть на мир шире, шире, чем еще один постдок в химии.

Андрей, ещё одну ремарку позволю себе, только ты не обижайся. Ты как типичный Водолей в Меркурии (да,да) имеешь этот подход с таблицами, графиками, средними временами и обоснованиями поведения в системе на основании исследования самой системы. 50 аппликаций до получения постдока, два года после PhD до профессора. Это всё хорошо, конечно, но я не понимаю, как ты собрался эту систему менять, если ты с ног до головы её дитя? Ты пробыл положенные два года на постдоке, которые ты высчитал сам для себя по среднему упеху, и посчитал что надо валить, "смотреть шире", как ты это назвал.

Но я тебе как Скорпион в Меркурии (да, да) возражу, дорогой. Какой ты к лешему учёный после этого? Если тебе нужен просто успех, то пожалуйста, становись банкиром, актёром, адвокатская профессия сейчас вообще в топе. Если ты не знаешь что ты приносишь в науку и для чего тебе там быть, то и уходи. А если знаешь - то ты не уйдёшь. Вот и всё. Есть такая вещь как страсть, не просто быть первым в любом своём занятии, но заниматься ЭТИМ делом. Смотри, я ведь тебе не зря писал про нахождение ниши, а у тебя об этом ни слова. На воле к победе далеко не уедешь. Неужели тебе не всё равно, чем заниматься свою последующую карьеру, чему посвятить свою жизнь, орг синтезу, или биохимии, карбен-боранам или станин-германам?

Только зная зачем и на что ты идёшь - ты обретёшь своё место в науке, а не потому что это второй год после аспирантуры или что-то наподобие. Да какое это вовсе имеет значение???

Конечно, в современном мире спамят таким количеством аппликаций, на одну позицию могут быть и сотни и десятки их. И я слышал истории, как в одной большой фирме не принимали CV, которые были написаны в Times Mew Roman по чётным дням, а Helvetica - по нечётным (тут, позволю себе такую фантазию, у тебя сечас вообще должен разрыв шаблона произойти - и взорваться диким возмущением, потому что этот зфеект не поддаётся пaтернизации). Но, когда дело доходит до интервью, когда уже серьёзная комиссия рассматривает твою кандидатуру, вот тут нужно твёрдо и чётко значть, зачем ты сюда. И тут уже становится не важно, сколько там лет было после PhD и прочая. Вот вообще не важно. Есть люди, которые становятся профессорами и в 45 лет, а есть кто в 30. Главное быть хорошим в том, что ты делаешь, знать, что ты делаешь, понимать, зачем оно тебе. В противном случае наука превратится уже окончательно во флуд и рекламный спам. И это как раз многие в отборочных комиссиях прекрасно понимают.

Кстати, по поводу твоего расчёта 2 года после PhD, такой тебе вопрос, у тебя был опыт неудачи? Ну вот так, серьёзной неудачи, зарубившей целый период работы? Мне кажется, это важно тоже в воспитании здорового отношения к науке. Я не помню, чтобы у тебя такое читал, но судя по ходу твоей карьеры как раз кода ты попал к Хартвигу, который посадил тебя на свою мёртвую тему - у тебя пропал пыл. И Икар не выдержал падения с высот своего PhD, и предыдущих успехов, которые вели его по траектории ввысь. Это не ирония, это констатация, что ты ушёл не выдержав неудачи. Но такова жизнь. Так что я не уверен, твой уход из науки - это просто желание достичь успеха, пусть и в ином месте, или этот уход и дальнейшие потоки желчи в сторону академии - это месть девушке, которая уже вот-вот была тебе почти обручена. Судя по тому, что твои последние посты спустя годы всё ещё на тему академии - то скорее второе. И вот уже вся академическая система виовата в твоём уходе от карьеры. А я тебе скажу - глупость. Это твои схемы, и прочие паттерны виноваты в том, что ты бросил заниматься делом, которе любил.

Ты прав, мне действительно поднадоело обсуждать академию. Я с намного большей радостью обсужу оперу, градоустройство Сиэтла, ценообразование авиабилетов и даже праймариз республиканской партии. Но разве дождешься на эти темы таких развернутых комментариев в этом блоге? Этот блог - маленькая часть моей жизни и, пожалуйста, не надо пытаться ставить по нему мне диагнозы и делать астрологические прогнозы.

как все не просто

Просто было американцам 30 лет назад: 4 года аспирантуры, 2 года постдоком, к 28 годам профессор в хорошем университете с почти гарантированным финансированием со стороны государства, если занимаешься наукой. Но по закону рынка все стремятся туда, где просто и выгодно, до тех пор, пока не становится сложно и невыгодно.

Можно немного офтопа? Меня интересует вопрос, какой примерно процент учёных (особенно на Западе, ситуацию в России я хорошо себе представляю) не пользуются в повседневной работе -- для предварительного анализа, набросков, прикидок -- бумагой. Можете оценить число Ваших коллег, которые даже для черновой работы используют исключительно компьютер? Буду очень признателен за ответ.

В химии я таких людей не знаю. Даже в питтсбургской группе, когда мы перешли на лабораторные журналы, люди продолжали делать заметки на бумаге, а потом уже перебивать их в компьютер. Встречи с профессором тоже все время сопровождались распечаткой слайдов, спектров, даже если они параллельно показывались на экране проектора или ноутбука. Диссертации и статьи профессор правил в бумажном виде.

Мой брат - computer scientist. На бумаге почти не пишет, но все же пользуется подобными записями для планов, первоначальных прикидок.

Хорошо. Спасибо.

Мне как раз надо что-то такое сейчас. Вот зашла почитать.

Спасибо, что прочитали и прокомментировали.
В науке редко у кого бывает прямой и простой путь. Особенно у иностранцев.
Лично мне в жизни очень повезло, что в период сомнений и неудач я мог все обсудить со своим братом и полностью на него положиться.
И с PhD-руководителем мне повезло. Некоторые люди умеют быть не только большими учеными, но и хорошими руководителями. И это не от национальности зависит.

  • 1