andresol (andresol) wrote,
andresol
andresol

Categories:

Ктулхумицин: Часть 3


Часть 1
Часть 2

Я сунул бутылку с родием в карман и двумя руками стал тянуть крышку бочки вниз. Мало того, что Эрик обнаружит меня в столь невыгодном положении, так еще не будет в восторге, что я подслушал их разговор. Не говоря уже о том, что потоптался по его силикагелю.

– Это что, новая бочка? Не открывается.
Эрик пнул мое убежище сбоку.
– Да, тяжелая. Вы, конечно, удальцы: никогда не работаете, а силикагель галлонами потребляете.
– Эй-Эс приехал, митинг состоится! – прогремел по хранилищу голос Брайана.
– Эй, что это за шутки? – отозвался Эрик. – Он мне сам написал, что его сегодня не будет.
– Какой митинг? Я только заснул! – заорал недовольный Гога.

Я слышал, как они поднимаются и, переругиваясь, уходят. Досчитал до трех и осторожно приподнял крышку головой, озираясь сквозь образовавшуюся щелку и жадно хватая ртом воздух. В хранилище никого не было. Я вылез из бочки и сам, измазанный в белой пыли, был похож на привидение или античную статую. Вот Эрик удивится, как быстро его клевреты опустошили очередной бочонок, но мне надо было делать ноги немедленно. Я подбежал к шкафу у входа. Моей банки и шпателя не было, как и следов просыпанного трихлорида родия. Должно быть, Брайан все успел убрать. Пора и мне убираться отсюда, а банку с родием я ему потом верну.

Я мигом прошмыгнул по пустому коридору к себе на лестницу и принялся отряхиваться. Очень скоро я услышал, как эй-эсовцы с недовольным гулом снова возвращаются по лабам.

В воскресенье же вечером я поставил первую стадию синтеза. Утром понедельника реакционная смесь выглядела прилично, и только я собирался приступить ее обработке, как в лабораторию влетел Сэм.
– А я сегодня раньше смог освободиться.
– Прекрасно, я вчера поставил первую реакцию.
– Без меня?
– Там ничего интересного, никаких красивых цветов. Тебе работы хватит. Я хотел тебя попросить приготовить три раствора. Вас же учили на общей химии готовить растворы? Нам нужен будет раствор бикарбоната натрия – слегка основный, чтобы промывать смеси; раствор хлорида аммония – слегка кислый; и одномолярный раствор гидроксида калия – сильно основный. Вон стоят три пустые бутылки. Справишься без моей помощи?
– Постараюсь, дай только надену халат, – буркнул Сэм.
– О защитных очках не забудь. Лучше их носить всегда, даже если только раствор соды готовишь.

Я начал разбавлять реакционную смесь, как сзади раздался гулкий удар.
– Сэм, что стряслось? – обернулся я.
Но это был не Сэм. Рядом с окном стоял профессор фон Хофман. Я не мог понять, как он смог бесшумно пройти мимо меня. Наверно, тяга слишком шумит. Его костлявая рука покоилась на банке, на этикетке которой я мог разглядеть только большой череп с перекрещенными костями на оранжевом фоне. Это он с таким шумом стукнул банкой по столу, или это была звуковая волна от телепортации?
– Я принес вам стрихнин, – начал профессор своим старческим голосом. – Разделять оптические изомеры мы будем дробной раскристаллизацией диастереомерных солей муравьиного дикетона со стрихнином. Никаких новомодных хиральных колонок. Люди забыли старое искусство кристаллизации.

Я заметил, что профессор впился своим зеленым глазом в растерянного Сэма.
– Спасибо, сэр, – перехватил я инициативу. – Я вчера как раз поставил первую стадию с пропиолатом и параформальдегидом.
– Реакция господина Фаворского? – отозвался фон Хофмана.
– Полагаю. А это студент Сэм. Он вызвался помогать мне с синтезом на добровольных началах. То есть в рамках учебного процесса. Но это только на один семестр. Мы хотели получить у вас разрешение, но когда я пришел в лабораторию, вас еще не было в кабинете.
Фон Хофман внимательно изучал Сэма и ворочал нижней губой.
– А это не шпион? – въедливо произнес он, наконец. – Муравьи очень недовольны, что мы хотим добраться до их сокровищ.
Я замотал головой и покрутил пальцем у виска так, чтобы профессор не заметил, но Сэм понял, что с фон Хофманом надо вести себя соответствующе. Сэм вытянулся во фрунт, приставил ладонь к защитным очкам и рапортовал:
– Друг страны. И слуга короля.
Профессор довольно крякнул.
– Тогда ответь мне, дружок, на один несложный вопрос.
Я скрестил пальцы. Из общения с Сэмом я понял, что его познания в химии весьма поверхностные. Но он казался честным и трудолюбивым парнем, и я был рад обзавестись помощником. Чокнуться можно, работая в одиночку дни и ночи напролет в этой башне.
– Какой город является столицей Мэриленда?
– Аннаполис, сэр!
Фон Хофман совсем развеселился, потирал руки и, если бы не годы, казалось, что пустился бы в пляс.
– Сэм, беру вас юнгой на этот корабль. Будете помогать младшему матросу Филипу драить палубу. Но только на один семестр. Запомните. Только на один.
– Так точно, сэр!
– Я дал ему задание приготовить растворы пищевой соды, нашатыря и едкого кали, – встрял в разговор я.
Но профессор уже потерял интерес к дальнейшей беседе и шаркающей походкой потащился к выходу. Он был весь такой маленький и скрюченный, что только великая любовь к химии могла заставить его приходить на факультет каждый понедельник. Слова про младшего матроса резанули по моему самолюбию. В своих планах я отводил себе роль по меньшей мере капитана.

Только мы выпроводили фон Хофмана, и я вновь склонился над своей реакцией, как к нам нагрянул новый посетитель. По бледному лицу Брайана я догадался, что ему все же влетело за вчерашнее.
– Только что вырвался от Эй-Эс. Он предупредил меня, что еще одна такая выходка, и он не только выгонит меня из своей группы, но и добьется, чтобы меня выгнали из программы.
– Только за то, что ты рассыпал немного вещества?
– Не я, а ты.
– Но про меня же ты не стал рассказывать?
– Не стал. Где ты, кстати, спрятался, что тебя ни Эрик, ни Гога с Магогой не видели?
– В бочке из-под силикагеля.
– И ты в нее поместился?
– Как видишь.
– Я на минуту заглянул, чтобы забрать банку с родием. Когда ты убежал, я сказал Эрику, что взвешивал реагенты для его синтеза и не успел закончить до встречи группы. Он стал недоволен, что я занимаюсь самодеятельностью, что никакие соединения платиновых металлов для синтеза не нужны. Полез перепроверять, все ли на месте, и не увидел банку с трихлоридом родия. Я сказал, что взвешивал другое вещество, и я родия не брал. Что правда, так как его взял ты.
– И что Эрик?
– Эрик пожаловался на меня Эй-Эс. Но его взбесило, что я закричал, что Эй-Эс вернулся и встреча состоится. На самом деле никого не было, я решил дать тебе шанс улизнуть.
– Вот как. Спасибо, Брайан. Вот твой родий. Я взял, сколько мне надо, – я слегка покривил душой, так как отсыпал себе с запасом почти половину банки, на тот случай, если синтез придется масштабировать и несколько раз начинать сначала.
– Угу. И Эй-Эс был крайне недоволен мной.
– Лучше бы он Гогой и Магогой был недоволен, этими симулянтами.
– У них свои гранты, ему пофиг, чем они занимаются. А мне он еще раз напомнил, как великодушно поступил, что взял меня и платит мне стипендию, а я веду себя как неблагодарная свинья.
– Когда я сидел в бочке, – мне захотелось сменить тему, – я подслушал разговор Эрика с Гогой и Магогой. Эй-Эс намерен выгнать меня после квалификационного экзамена. Он же у меня на диссертационном совете. Не слышал ничего об этом?
– Не слышал, – огрызнулся Брайан. – Мне, между прочим, тоже экзамен этой осенью сдавать. И у меня не будет профессора фон Хофмана, чтобы меня прикрыть.
– Зачем Эй-Эс выгонять тебя, если ты работаешь на его любимчика Эрика? Вот меня ему не жалко. Наоборот, пока я на факультете, я ему как заноза в заднице.
– Ладно, у меня нет времени болтать. Я зашел, чтобы родий вернуть, иначе Эрик от меня не отстанет.

Разговор с Брайаном окончательно выбил меня из колеи. Я застыл, держа колбу в одной руке и пипетку в другой, не соображая, что я должен делать дальше. Он говорил со мной таким тоном, будто это я собрался выгнать его с факультета. Не буду больше у него никаких реагентов просить, сами справимся. В дверь лаборатории постучали:
– Да кого там еще носит! Дадут мне сегодня по-нормальному поработать. Что вам всем от меня надо? – вскричал я, размашисто распахивая дверь.
– Мне от тебя ничего не надо, – с каменным лицом стояла Сара.
– Ой, извини, я не ожидал, что это ты. С утра не могу обработать реакцию, все ходят и что-то требуют от меня.
– Я перейду сразу к делу, не буду отвлекать тебя от твоего великого синтеза. Я как раз по поводу него и пришла. Я написала на биологический факультет, и если тебе все еще нужен фермент, мы можем забрать его завтра.
– Супер. Напиши мне, куда идти, и я могу сходить сам, без тебя.
– Без меня ты не справишься, – загадочно улыбнулась Сара.
– Ок. Давай тогда завтра в час, после ланча. А это Сэм, я тебе говорил, что мне помогает студент.
– Мы уже знакомы: я объясняла Сэму, как снимать спектры ЯМР.
“Когда только успели”, – хотел сказать я, но промолчал. Ее слова уязвили меня: зачем она лезет в мой синтез и занимается с моим студентом.
– Тогда завтра в час на крыльце факультета, – с этими словами Сара скрылась за дверью.

– Я приготовил растворы, – Сэм поставил передо мной три бутылки с прозрачными жидкостями, но одна из них была подозрительного малинового цвета.
– Что это? – ткнул я в нее пальцем. – Ты случаем не перепутал гидроксид калия с перманганатом?
– Это гидроксид, но я добавил в него фенолфталеин, чтобы показать сильную щелочную среду. Так же красивее.
– Это тебе не класс по художествам, – мне приходилось контролировать себя, чтобы не перейти на крик. – В остальные растворы ты тоже его добавил?
– Да.
– Поздравляю, можешь все это вылить и переделывать. Нам не нужны никакие посторонние органические вещества в этих растворах. Мы синтезом занимаемся, а не титрованием. Ежу понятно, что раствор калий-о-аш щелочной. Только нейтрализуй гидроксид, добавляя по каплям кислоту, прежде чем выливать в раковину. Хоть какая-то польза от твоего индикатора будет.

Сэм послушно принялся выполнять мои приказания. Я стянул халат и сел в “кресло Вудворда”. Ведь все же хорошо получается: фон Хофман принял Сэма, мы с Брайаном достали родий для третьей стадии, завтра с Сарой заберем фермент. Почему же у меня такое паршивое настроение? Из-за катализатора для гидрирования? Это шестая стадия – до нее еще месяц работы. Так быстро я не сдамся, что-нибудь придумаем. Я обещал профессору Крейну синтезировать ктулхумицин. Кто, если не я?

– Сэм, тебя кто-нибудь учил, как фильтровать на водоструйном насосе?
– Да, у нас такое было в одной из лаб.
– Я обработал реакционную смесь, выпал осадок, а наше вещество должно быть в растворе. Я хочу, чтобы ты отфильтровал его через крупный фильтр Шотта. Нам нужен будет фильтрат в колбе Бунзена – такая с носиком, куда вакуум подсоединяется. Справишься? Мне надо записать в журнал, как я все обрабатывал.

“Должна же быть от него какая-нибудь польза. За что он кредит за класс получит, если я все буду за него делать, а он только стоять и наблюдать”, – размышлял я, выводя подробное описание всего, что я проделал за сегодняшний день. “Когда я был студентом, никто со мной не нянчился. Дали проект и вперед. Чем больше шишек набьет, тем лучше запомнит. Только с вакуумом надо осторожнее, чтобы колба не лопнула”. И меня обдало ужасом. Перед моими глазами проплыла колба Бунзена вся в трещинках, какой я видел ее первый раз вступив в эту лабораторию неделю назад. И вот она разлетается вдребезги, стекло летит во все стороны, и я вижу лицо Сэма все в глубоких порезах.
– Сэм, отключи вакуум, – заорал я, и тут же раздался громкий звон разбившегося стекла.
Я подбежал к тяге и увидел Сэма, яростно закручивающего кран. Вода из насоса моментально начала наполнять колбу, смешиваясь с нашим веществом. По всей тяге валялись осколки расколотого стакана и растекалась вторая половина обработанной реакционной смеси.
– Не так, – проворчал я, отсоединяя шланг от колбы. – Когда фильтруешь, вначале отсоединяешь вакуум, а потом выключаешь насос.
– Я знаю, – забормотал Сэм. – Но ты так страшно закричал, что я не сообразил. Вот и стакан разбил.
– Все, хватит на сегодня химичить. Не наш день. Уберем все это безобразие и пойдем домой. Я тебя хотел предупредить, что если в посуде под вакуумом есть трещина, то она может лопнуть и поранить. Надо смотреть, чтобы явных трещин не было, и на всякий случай заворачивать колбу в халат или другую тряпку, когда с такими количествами веществ работаешь.
– Твое вещество погибло?
– Пару граммов можно собрать, но мне в любом случае переставлять эту реакцию заново. Но это завтра.

– Еще не отказался от идеи синтезировать ктулхумицин? – встретила меня Сара на выходе с химфака. Она была одета не по-сентябрьски тепло, будто мы собирались работать в “холодной комнате”.
– Я только начал, чего мне отказываться.
– Ну, пойдем, если только начал.
В здание биологического факультета мы зашли через боковой вход и спустились в глубокий подвал. Сара достала тетрадку, в которой был начерчен некий план.
– Так, я потому и сказала, что ты без меня не найдешь лабораторию доктора Минотавра, что тут все крайне запутано. Б-4, нам налево по коридору.
Мы проходили бесчисленные двери, спускались, а потом снова поднимались по лестницам. Подвал биофака, казалось, проектировал пьяный архитектор, который не задумывался об удобстве посетителей. Если бы не план Сары, с которым она постоянно сверялась на каждой развилке, я бы не знал, туда ли мы идем и не ходим ли вообще по кругу, настолько все эти бетонные стены и бежевые двери казались одинаковыми.
– Идем к Минотавру, как в сказке про Одиссея, – решил сострить я.
– Про Тесея, – поправила меня Сара. – Одиссей бил других чудовищ. Кстати, мутантная ацилтрансфераза, за которой мы идем, выделена из организма Cyclops troglophilus, вот с циклопом Полифемом сражался именно Одиссей.
– Мне хватает одного циклопа – фон Хофмана.
– Как продвигается синтез?
– Сегодня утром пришлось переставлять первую стадию, потому что Сэм разлил вещество.
– Какая жалость.
– Но я достал родий, сегодня мы заберем фермент, и из важных реагентов мне нужно будет отыскать катализатор Крейна для гидрирования. Брайан уверяет, что у Эй-Эс его в хранилище нет.
– Зачем тебе Эй-Эс, когда у нас было полно этого катализатора в старой лабе?
Эта мысль меня поразила – как я мог сам не догадаться до такой очевидной вещи, что все реактивы для синтеза ктулхумицина можно найти в нашей лаборатории Крейна. Смерть профессора провела в моей жизни глубокую черту, разделившую мир, людей и даже комнаты на факультете на до и после.
– Ты гений, Сара! – вскричал я.
– Только тебе надо будет достать ключ. Я пыталась туда зайти забрать кое-что для себя, но двери до сих пор опечатаны, и они поменяли замки. Мой старый ключ не подошел.
– И где же я его достану? – разочаровано спросил я. – Разве что спускаться с крыши на веревке и бить окна.
– Не надо никакой акробатики. Если бы ты внимательно смотрел по сторонам в кабинете декана, то заметил бы, что за его креслом на гвоздиках висят ключи от всех помещений. Новый ключ тоже должен быть там.
– Ну вот. Теперь ты склоняешь меня к тому, чтобы зарезать декана и забрать ключ с его хладного трупа.
– Какой ты глупый бываешь, Фил. Не надо никого резать. Если тебе так хочется синтезировать ктулхумицин, то ты придумаешь, как достать этот ключ. Мне надоело тебе подсказывать, я вообще была против этой авантюры, как ты помнишь. Р-32, мы пришли.

Я перестал запоминать дорогу после двух минут в подземелье и смирился с мыслью, что без Сары я отсюда не выберусь. Очередная ничем непримечательная дверь. Только крошечная подпись “Д-р Минотавр: Микроскопия” на бумажке справа намекала, что мы прибыли по адресу.

Сара отперла замок, и мы зашли в довольно просторную комнату, уставленную приборами, в которых я мало что понимал.
– Интересно, как циклопы микроскопируют? – пошутил я, как вдруг заметил, что за дальним микроскопом склонился высокий и лохматый человек в белом халате. Он тоже почуял наше присутствие и издал непонятный, но явно недовольный мычащий звук. Его косматая голова повернулась и вместо человеческого лица я увидел бычью морду со злыми красными глазками.
– Спасайся, – Сара впилась мне в рукав и потащила меня в коридор. Как только я вышел из ступора, я захлопнул дверь и стал тянуть ее на себя. Тем временем Сара дрожащими руками поворачивала ключ в замке. Из комнаты раздался гулкий удар, потом еще один, дверь начала ходить ходуном и заметно проминаться.
– Что это за зверь? – мой голос от страха принял визжащие нотки.
– Доктор Минотавр.
– Что он здесь делает?
– Он здесь работает и очень недоволен, что мы его отвлекли. Когда я забирала фермент в прошлый раз, в комнате никого не было.
Бум! Бум! Монстр стучал рогами и кулаками по двери, в которой уже образовалась небольшая дыра.
– Это твой очередной розыгрыш? – обрушился я на Сару.
– Причем тут я?! Наверно, очередной эксперимент CRISPR-Cas9 пошел не так, и он как раз пытался понять причину.
– Он сейчас вышибет дверь, чего мы медлим? Надо бежать.
– Держи, – Сара скинула с плеч красный шарф. – Отвлеки его как-нибудь, а я тем временем заберу фермент. Зря, что ли, мы сюда тащились.
– Ты с ума сошла? Как я его отвлеку, он меня порвет на мелкие куски.
– Как тореадор в корриде. Это всего-навсего большая корова с человеческим туловищем. Кто из нас мужик: ты или я?
Препираться было некогда. Дверь вывалилась в коридор, мы едва-едва успели отскочить, и я бросился бежать по коридору, уводящему в неизвестном направлении. По тяжелым шагам и мычанию за спиной я к своему ужасу понимал, что минотавр бросился за мной в погоню.

Я завернул за угол и помчался по лестнице вверх. Невольно оглянулся и увидел своего преследователя совсем близко от меня, но подъем по лестнице давался ему тяжело. Эту его слабость надо было использовать. Когда минотавр поднялся на первый пролет, я уже добежал до второй лестницы, и когда зверюга добежал до нее – на прямой он был явно быстрее меня – я уже вскарабкался через половину ступенек. Если я буду двигаться все время вверх, то должен же я рано или поздно найти выход из этого здания. Но где же все остальные обитатели биофака?

Я преодолел еще три или четыре лестничных пролета и с удовлетворением слышал, что минотавр отстал. Но глубоко же мы спустились, я и не заметил. Как вдруг впереди себя я увидел широкую спину монстра, блеснули рога, и коровья башка повернулась ко мне навстречу. Как такое может быть? Я же убегал от него, а оказался позади. Кажется, лестница заколдована, или мне все это снится.
Я схватился за ручку ближайшей двери, она оказалась незапертой, я вбежал в комнату забитую разными коробками и ящиками. Но на этот раз у меня не было времени спрятаться. Минотавр распахнул дверь так, что она слетела с петель. Я выставил перед собой шарф Сары, который все это время сжимал в кулаке. Вдруг он тоже волшебный. И если это сон, то я сейчас проснусь.
Минотавр фыркнул сквозь свои раздутые ноздри, наклонил рога для смертельного броска и бросился на меня. Я напряг все мышцы и то ли прыгнул, то ли повалился направо. Моя голова стукнулась о коробку, и взгляд полностью помутился.

Я лежал на полу, не соображая, что происходит, но я был жив. Никто не рвал меня на куски рогами и не топтал копытами. Почесывая разбитый до крови висок, я сел на пол. Меня окружали старые компьютеры: пузатые мониторы, системные блоки неожиданных размеров и конфигураций, которые я видел только в древних компьютерных журналах; сам я такие не застал. Целое кладбище университетской оргтехники. Мое внимание привлек один допотопный ноутбук, на крышке которого красовалась выгравированная надпись: “Проф. Л. Крейн. Хим. факультет”.
– Профессор Крейн? – с изумлением я открыл ноутбук. Черный экран. Он давно разрядился. Но что он делает здесь, в подвале биологического факультета?
– Сюда относят все компьютеры, которые могут содержать секретную информацию, и поэтому их нельзя отправить в Китай на переработку.
Надо мной стояла Сара, в руке она сжимала флакон, покрытый инеем.
– Сара? Как ты нашла меня? Где минотавр?
– Наматывала зацепившуюся нитку из шарфа, – она продемонстрировала мне свое запястье, которое было больше похоже на катушку красных ниток. – А минотавр никуда не делся, застрял рогами в ящике со сломанным спектрометром. Дай я тебе кровь сотру. Ты сильно ударился?

Я поднялся на ноги. Голова все еще кружилась. Сара достала платок и приложила к моему виску. Я глянул через ее плечо и увидел, что минотавр сидит на пыльном принтере в неудобной сгорбленной позе. Его рога как гвозди вонзились в плотные доски. Минотавр читал старое компьютерное руководство.

– Я взяла фермент. Спасибо, доктор Минотавр, – Сара развернула свою тетрадку. – Это комната С-60. Нам налево и вниз. Пошли.
– Погоди, а его мы так и оставим?
– Хочешь его вытащить и снова побегать?
– Не хочу.
– Я напишу его студентам, где его найти. Пошли.
– Я хочу взять с собой этот компьютер. Смотри – гравировка профессора Крейна. Он принадлежит нашей группе: мы прямые наследники. Вдруг он хранит какую-нибудь тайну.
– Он давно сломан. Да и какие тайны могут быть? Неопубликованные эксперименты двадцатилетней давности?
Боязливо озираясь на уставившегося в руководство минотавра и сжимая под мышкой ноутбук, я засеменил вслед за Сарой. Моя голова слишком раскалывалась от боли, чтобы я мог найти адекватное объяснение произошедшему в этих подземельях. Сара же была сама невозмутимость, будто мы с ней на пикник съездили, а не убегали от доктора, которому самое место на факультете древней литературы.

Пару дней я решил отлежаться дома. Октябрь сменил сентябрь, и шестеренки в моей голове начали вставать на свои места. Я даже вспомнил, что Сара рассказала мне о ключе от нашей старой лаборатории. Этот квест я отложил до следующей недели.
Фермент был помещен в мой домашний холодильник. Я же провозился с “наследованным” компом, но мне так и не удалось его включить. Оставалось ждать, когда придет заказанная для него зарядка. Их давно уже не производили, и это был последний шанс выжать хоть что-то из этого куска металла и пластика.

К понедельнику я закончил постановку защитной группы на гидроксил, и у меня созрел дерзкий план операции “Анти-декан”. Поэтому, как только Сэм появился в лаборатории, я огорошил его вопросом:
– Сэм, как быстро ты умеешь бегать?
– В целом, – замялся Сэм, – не очень. Я художник, а не спортсмен.
– Придется тебе поднапрячься ради общего дела. У нас мало времени, пока декан не ушел домой.
Я обрядил Сэма в тот самый окровавленный халат, нахлобучил на него респиратор и хотел вручить бутыль с пиридином, но оказалось, что в таком одеянии он стал совершенно не скороходным. Пришлось заменить пиридин на бюксик с серой. Не самое пахнущее, зато заметное вещество.
Украдкой мы спустились на второй этаж, где располагался кабинет декана.
– Твоя задача добежать до лестницы, потом подняться вверх, пробежать весь коридор и далее бегать змейкой по всем этажам, – инструктировал я своего подопечного. – Действуй!
Из небольшой ниши я наблюдал, как Сэм пересек меловую линию, постучался и приоткрыл дверь. Раздался боевой вопль декана:
– Вонючий органик! Прочь! Кто посмел пустить его на мою чистую территорию!
Сэм помахал перед деканом серой и выскочил из кабинета. Стараясь не запутаться в полах халата, он поспешил к боковой лестнице. Бордоволицый декан выбежал за ним.
– Пол! Чанг! – сзывал он своих вассалов. – Перекрыть все входы и выходы. Изловить нечестивца!
Аспиранты-физхимики мешкали, и декан самостоятельно пустился догонять Сэма, который уже скрылся в конце коридора. Этого мне и было надо. Стараясь никому не попасться на глаза, я прошмыгнул в начальственный кабинет.

Я подбежал к стенду с ключами, который так удачно усмотрела Сара. Ключ от комнаты 813 – вот все, что мне было нужно. Черт! Большинство ключей не было подписаны номерами комнат, а были помечены цветными ленточками, которые мне ничего не говорили. Я попытался мысленно представить здание нашего факультета в виде двумерной доски. Если декан придерживался той же системы, то нужный мне ключ должен быть в верхнем ряду чуть левее от центра.

Я схватил несколько ключей и стал разглядывать их ближе: нет ли на них пометок с номерами комнат.
– Филип! – раздался голос позади меня.
Я мигом забросил ключи себе за шиворот и повернулся к двери.
– Что ты тут делаешь, – удивленно спросила профессор Маригольд.
– Зашел к декану, чтобы… э-э-э… узнать о возможности переноса квалификационного экзамена на ноябрь. В этом месяце у меня еще не будет результатов с новым проектом, и я хотел попросить его об этом.
– А где же профессор Лонгхед?
– Хм. Выбежал по своей нужде. Это было так странно. Но если у вас к нему срочное дело, то я могу зайти в другой раз. Мой экзамен подождет.
– Нет, я шла по коридору, как навстречу мне пролетели два студента. Затем я увидела через открытую дверь тебя, стоящим внутри кабинета, и решила, что ты попал в очередную передрягу.
– Спасибо за заботу, профессор. Мне с вами тоже нужно будет договориться о дате экзамена. Профессор фон Хофман бывает на факультете только по понедельникам, что оставляет не так много…

И в этот момент в кабинет ввалился декан, волоча за ухо облаченного в халат субъекта. Мой план трещал по швам. Мы даже не допускали возможности, что престарелый профессор догонит Сэма и не сочинили никакой правдоподобной легенды. Декан дернул посильнее, и пленник издал жалобный вой. Но теперь от моего сердца отлегло: это был не Сэм, а Магога.

– Так, поймал злостного нарушителя правил безопасности. Курил на лестнице, подлец.
– Я буду жаловаться, – скулил Магога. – Жизни постдоков тоже чего-нибудь да значат.
– Я тебе так пожалуюсь, – свирепел Лонгхед. – Отменили телесные наказания и разложили молодежь. Вам пока уши не надерешь, вы не понимаете.
– Что ж вы так с мальчиком, – заохала профессор Маригольд.
– Не лезь, Маргарет. Меня эти двое уже достали. Жаль, я не смог поймать его вечного подельника. Как его звать? Джорджем? Представьте себе, вбежал в мой кабинет в вонючем халате и стал брызгать на меня какой-то кислотой. Я еще мало его за уши отодрал. Вот сейчас напишу Эй-Эс, чтобы их завтра же на моем факультете не было.

Я сделал придурковато-виноватое лицо, давая понять профессору Маригольд, что я тут точно лишний и зайду к декану в другой раз, и стал бочком пробираться к выходу. Декан Лонгхед был настолько возбужден успешной охотой, что мое присутствие его ни капли не удивило.
– Погоди, Филип, – остановила меня профессор. – Александр, вы, конечно, в курсе, что Филип заканчивает в этом году аспирантуру и ему предстоит квалификационный экзамен в этом семестре. Но он недавно начал работу в новой лаборатории, и я на правах члена его диссертационного совета хотела попросить о переносе экзамена на конец ноября или начало декабря, чтобы он мог лучше к нему подготовиться.
– Я-то тут при чем? – непонимающе смотрел на нее декан. – Это вы сами разбирайтесь. По правилам, главное, чтобы не позднее, чем за три месяца до защиты.
– Спасибо, профессор, – поклонился я.

Мы с Маригольд вышли из кабинета, и я принялся благодарить ее лично, что она разрешила мое дело в день, когда декан пребывает в столь скверном расположении духа. Я пообещал, что дам ей знать об окончательной дате, когда согласую все с профессорами фон Хофманом и Смоллом, расшаркался и направился к лифту.
– Филип, ты ключ обронил, – спохватилась Маригольд.
– Спасибо еще раз, профессор, – я неуклюже нагнулся за потеряшкой, пытаясь не вывалить другие ключи, которые ощущал металлическим холодом под рубашкой.

Поднявшись в лабораторию, я обнаружил там Сэма. Он стянул респиратор и все еще пытался отдышаться:
– Я все этажи пробежал, не знаю, где он от меня отстал.
– Все? Со второго по восьмой? Ну, ты и марафонец. Он где-то врезался в Магогу, курившего на лестнице, и переключил на него весь свой гнев.
– Уф. А ключ ты успел забрать?
– Не ключ, а ключи. Вот, – я выложил перед Сэмом все пять ключей с разными цветными метками, которые я успел стащить. – Без понятия, какой из них от нашей старой лабы и есть ли он среди них вообще. Ночью пойду экспериментировать. А ты сегодня заслужил выходной или, если хочешь, можешь посмотреть, как я буду ставить тетрамеризацию.

Часом к действию я назначил половину третьего ночи. Очень не хотелось, чтобы кто-нибудь застал меня, когда я подбираю ключи и рыскаю по лаборатории. Пусть она со всем своим содержимым и была по праву нашей. А раз я единственный продолжаю синтез ктулхумицина, то моей.

Мой путь лежал мимо комнат эй-эсовцев, в которых даже самой темной ночью продолжалась работа. Эх, надо было дождаться выходных. Но ночь – это время сосредоточенных и усталых людей, а не проходной двор, какой бывает тут днем. Я тихо крался по коридору, прислушиваясь к голосам и шагам в лабораториях.

Вот и комната 813. Я сжался в нише, чтобы меня не было видно из коридора. Для начала убедился, что наш старый ключ не подходит. Сара была права: замки сменили. Я разложил перед собой на полу пять разноцветных ключей, позаимствованных в кабинете декана. Красный ключ – не подходит. Оранжевый – заходит в замочную скважину, но никак не поворачивается. Желтый ключ – нет, совсем не то.

Во мне нарастало чувство беспокойства, но оставалось еще два ключа. Зеленый ключ легко вошел, повернулся и застрял. Я потянул дверь туда-сюда. Она оставалась запертой. Боясь сломать замок и окончательно все запутать, я начал медленно раскачивать ключ в замке. Я все же химик, а не профессиональный взломщик. Наконец, с громким лязгом ключ вышел из скважины. Последний синий – не подходит.

Я раздосадованно окинул взглядом набор бесполезных ключей. Неужели весь мой блестящий план окажется напрасным? Надо еще раз попробовать оранжевый ключ, приложить побольше силы. Я запихнул его в замок и, что есть силы, нажал. В одну сторону, потом в другую.

– Что ты тут делаешь? – на мое плечо шлепнулась чья-то тяжелая рука.
Tags: cthulhumycin
Subscribe

  • Ктулхумицин: Часть 10 (последняя)

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 От вида колбы черт съежился, схватился за рога, и я увидел, как…

  • Ктулхумицин: Часть 9

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Часть 8 Очередная смерть, заставшая меня врасплох. Я уставился на декана, как на…

  • Ктулхумицин: Часть 8

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Раздался звук бьющегося стекла, и я повис в воздухе. Я все еще сжимал в руках кончик…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments

  • Ктулхумицин: Часть 10 (последняя)

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 От вида колбы черт съежился, схватился за рога, и я увидел, как…

  • Ктулхумицин: Часть 9

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Часть 8 Очередная смерть, заставшая меня врасплох. Я уставился на декана, как на…

  • Ктулхумицин: Часть 8

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Раздался звук бьющегося стекла, и я повис в воздухе. Я все еще сжимал в руках кончик…