andresol (andresol) wrote,
andresol
andresol

Category:

Венерианец

Любые совпадения с авторами статьи случайны.

***


– Таким образом, присутствие фосфина в атмосфере может быть объяснено только наличием жизни на Венере, – закончил свою презентацию Васко.
Жидкие хлопки были единственной реакцией собравшихся. Скрипнул чей-то стул: всем уже не терпелось разбежаться по своим норам.
– Как вы собираетесь подтвердить биологическое происхождение фосфина? – доктор Лючия Веспер хотела еще помучать подчиненных.
– Лететь надо, – воскликнул Васко и уже про себя добавил: “Что тут думать!”.
– Да-да, летающая обсерватория, космический телескоп «Джеймс Уэбб», который все не могут запустить. Я понимаю, – закивала доктор Веспер.
– Нет, вы не поняли, – Васко рыскал глазами по аудитории, требуя поддержки. – Надо лететь на Венеру. И проводить анализы на месте, а то и возвращать образцы аэрозоля на Землю.
По комнате прокатились сдержанные смешки.
– На Венеру никто не полетит, – строго и спокойно сказала Веспер.
– Почему?
– По кочану. Никогда не слышали про марсианское лобби? Все руководители НАСА защитили диссертации по Марсу, и они не отдадут свои миллиарды венерианцам. Поэтому на Венеру никто не полетит, и нам остается пялиться в телескоп. Знаете басню о лисе и винограде?



Когда доктор Веспер добилась признания всей научной группы “необходимыми работниками”, Васко был даже рад: в тесной квартирке маленькая дочка отвлекала бы его от расчетов. Но Лючия думала в первую очередь о том, чтобы не лишиться удовольствия от прилюдных экзекуций после докладов. По зуму эффект унижения выходил не тот.

– НАСА финансируется на народные деньги, – вскричал Васко. – Наша наука не хуже их. Сколько уже можно посылать марсоходы. Нам нужен хотя бы один венеролет!
Раздался хохот коллег. Васко чувствовал себя как на допросе в плену у дикарей, до которых он пытается донести элементарные истины перед тем, как будет съеден.
– Васко, мы с вами столько лет работаем, а вы все как маленький, – ехидно прищурилась Лючия. – Чего вам в жизни не хватает? В Nature печатают, зарплату платят. Можно на Гавайи кататься за казенный счет. А ехать к телескопу в Чили вы сами отказались. Думаете, вам зарплату повысят, если аппарат полетит на Венеру? Как бы не так. Где большие деньги, туда сразу набегают шакалы и стервятники. Но чтобы вы совсем не расплакались и не ушли из науки, я выдвину вас на приз имени Птолемея для начинающих ученых за ваше открытьеце. Подготовьте препринт. Все свободны.
“Пока я с ней работаю, в ее глазах я вечно буду начинающим”, – Васко грустно провел ладонью по преждевременно седеющей шевелюре. Он отключал свой компьютер от проектора, когда его стукнули по плечу:
– Не расстраивайся, Васька. Может, это вообще не фосфин? Мало ли говна в космосе летает.
Это был Петрович со своей “капитанской” бородой и в футболке с Гагариным. Васко называл его по второму имени: несмотря на разницу в возрасте и мировоззрении они считались приятелями. Петрович вышел на пенсию пару лет назад, но сидеть дома ему было скучно, и он неизменно являлся на утренние встречи научной группы.
– Хочешь расскажу, почему на самом деле на Венеру никто не полетит? – подмигнул Петрович. – Люська же при всех никогда не раскроет настоящую причину.

После презентации Васко чувствовал себя подавленным и в компании старого болтуна надеялся отвязаться от угрюмых мыслей. Они спустились в лабораторный кафетерий. В последние месяцы огромное пространство под грубо нарисованным звездным небом даже в полдень оставалось полупустым. Были открыты только “Космическая панда” и жуткая забегаловка, торговавшая резиновыми на вкус бургерами.
– Все эти кинетические модели – фуфло, – Петрович решил начать ланч с пива. Ему-то работать не надо. – Одно уравнение в систему добавишь, и все поменяется с ног на голову. С озоновой дырой так случилось. Написали 34 уравнения и рассчитали, что озон исчезает. Подняли крик, созвали международную комиссию, все химикаты позапрещали, ученым, которые спасли человечество, выдали Нобеля. А потом оказалось, что дыра сама собой затягивается. Что за чертовщина? Добавили уравнение еще одной реакции, прогнали модель заново, и получилось, что так и должно быть: озон от нашей деятельности увеличивается.
– Петрович, – взмолился Васко, ковырявший вилкой оранжевую курицу. – Ты мне про озон уже пять раз рассказывал. Я согласился с тобой пойти, потому что ты со мной о Венере хотел поговорить.

– О Венере? Хорошо, сам напросился, – Петрович обернулся, будто кто-то мог подслушивать его россказни. Васко заметил, что за столиком в углу кафетерия одиноко сидела девушка в черной маске и темных очках. Она ничего не ела, и, казалось, пристально смотрела в их с Петровичем сторону. “Интересно, кто она? Студентка?” – Васко не мог ее узнать и был удивлен, что на территорию лаборатории пускают посетителей. Уж очень незнакомка не была похожа на измученного ученого.
– В стародавние годы я работал в секретном советском институте и занимался анализом снимков, присланных на Землю “Венерой-13”, – начал свой рассказ Петрович, не забывая прикладываться к пиву. – Камни, грунт, что там еще может быть при 450 градусах Цельсия и давлении в сто атмосфер. Я был молодой и наивный, как ты сейчас, расшифровываю очередной снимок, а там – мать честная – существо некое. То ли скорпион, то ли сколопендра. После посадки аппарата оно в свою нору залезло, а тут вылезло посмотреть, что за чудо к ним прилетело.
– Сказки, – буркнул Васко, но рассказ старого ученого захватил его.
– Зачем мне врать? – обиженный Петрович потянулся к резиновому бургеру, и пару минут молчал, пытаясь его прожевать.
– Извини, Петрович, – Васко хотел услышать продолжение, но в то же время не мог не бросать украдкой взгляды на загадочную девушку, которая все так же неподвижно чего-то ждала. Или кого-то.
– Значит, показываю я эти снимки своему руководителю. Тот обомлел. Полезли смотреть остальные, с другой камеры. Насчитали восемнадцать видов венерианских жителей, которые сбежались к месту посадки нашего аппарата. Сан Саныч мне сказал обо всем молчать и готовиться к получению государственной премии.
– Ух ты, звучит покруче приза имени Птолемея.
– Держи карман шире, – поперхнулся Петрович. – На следующий день в лабораторию вошли люди в штатском. Сказали моему руководителю: “Гражданин, пройдемте”, – и больше я не видел ни его, ни те снимки.
– КГБ? – прошептал Васко.
– Угу, – кивнул Петрович. – Меня Саныч не сдал, что я тоже тех существ видел. Миссии на Венеру разом прекратились, а потом все под откос полетело, я чудом успел эмигрировать.

Васко хорошо знал, что рассказы Петровича надо делить минимум на два. Но его самого давно волновал вопрос, почему после столь успешной советской программы “Вега” в 1985 году ни одна страна не спускала научный зонд в атмосферу или на поверхность Венеры, предпочитая держаться на орбите планеты или сосредоточиться на других телах Солнечной системы.
– Я понимаю, почему русские не летят, – нетерпеливо заговорил Васко. – Но мы же живем в свободной стране. Неужели Лючия боится КГБ?
– Свободная страна, – усмехнулся Петрович, налегая на уже вторую бутылку пива. – А как же индейцы, которые нам телескоп на Гавайях строить не давали? Ты телевизор, что ли, не смотришь? Сандерс хочет нам всем социализм устроить, а там и до КГБ недалеко. Какая тут свобода, когда летом ходили всей лабораторией на обязательную демонстрацию за все хорошее. Я-то пенсионер, мне демонстраций в комсомольской юности хватило, свалил на рыбалку и концы в воду, а вот ты, если бы не пошел, то сидел бы сейчас без приза. А то вообще со статьи сняли бы как неблагонадежного.

Васко не хотел спорить о политике, в которую Петрович непременно скатывался в легком подпитии. Он уважал Петровича как ученого, но не понимал, как в одном мозге могут уживаться научная рациональность и оголтелый политический фанатизм.
– Мне надо поработать, – Васко привстал и задвинул стул. – Спасибо за историю, Петрович. А все-таки мы туда полетим.
– Правильно, Васька, надо валить, пока не поздно.

Васко почти дошел до выхода из кафетерия, когда его дорогу резко перегородила девушка в черном.
– Вы астроном Васко? – спросила она из-под маски.
– Я, – вырвалось у него от неожиданности.
– И это вы открыли фосфин на Венере? – поинтересовалась незнакомка.
“Опа, – подумал Васко. – Надо же так глупо попасться. Ведь изначально было понятно, что Петрович – шпион. Не просто так тот разоткровенничался. Зачем только я согласился с ним пойти и сразу не позвонил Лючии с чистосердечным признанием”. Он обернулся: Петрович сидел к нему спиной, не проявляя никакого интереса к судьбе своего младшего товарища.
– Согласно пятой поправке я хочу воспользоваться своим правом не свидетельствовать против себя, – нетвердым голосом проговорил Васко.
Девушка рассмеялась и сняла очки и маску:
– Прошу прощения, если напугала вас. Меня зовут Винус – как теннисистку. Один влиятельный человек хочет обсудить с вами организацию полета на Венеру.
– Здесь?
– Нет, вы должны будете пройти со мной.
“Можно еще дернуться и попытаться убежать, но они же меня все равно достанут”. Васко подумал о жене с дочкой, которых, быть может, никогда больше не увидит. Но он был трус и покорно последовал за Винус. Она снова надела маску и очки, когда они вышли из здания лаборатории. Девушка тихонько свистнула, и из-за угла бесшумно подъехала столь же черная машина. Автоматические двери открылись, и Винус повелительным жестом пригласила Васко сесть на пассажирское сидение. Сама она оказалась за рулем, но управление от нее не требовалось. Машина закрыла двери и, как верный пес, сама собой помчалась к дому, ловко поворачивая на изогнутых дорогах.

Они взбирались все выше и выше в холмы. Домов не было видно за декоративными кустами. Лишь изредка черепичное ухо или окно-глаз выглядывали из-за густой зеленой изгороди. Свернув в глухой тупик, машина-пес замерла перед воротами, которые медленно открылись, и Васко увидел огромный белый особняк с идеально подстриженным газоном. Но машина направилась не к дому, а к будке, похожей на сарай для хранения садового инвентаря. Вышедшая первой Винус нажала на незаметную кнопку, и двери будки раскрылись:
– Хозяин встретит вас в бункере для гостей.

Васко и Винус спустились на лифте в подземелье. Если бы сопровождающая не поддерживала астронома под руку, то он не нашел бы дорогу во тьме. Неожиданно зажегся яркий белый свет. Васко непроизвольно зажмурился, а когда он снова смог видеть, перед ними за длинным столом сидел человек, чей голый и неровный череп напоминал астероид. Васко сразу же узнал этот немигающий холодный взгляд. Его пригласил Лукас – владелец заводов, газет, марсоходов, о котором ходило множество невероятных слухов.
– Вы астроном Васко, который обнаружил фосфин на Венере? – спросил хозяин.
– Мы обнаружили только одну спектральную линию, которая может принадлежать фосфину, – залепетал Васко. – У нас большой научный коллектив, я только…
– Я готов оплатить пилотируемый полет на Венеру для подтверждения вашего открытия, – перебил его Лукас.
– Пилотируемый? – переспросил незадачливый астроном.
– Разумеется, – олигарх сверлил его своими хитрыми глазками. – Но с одним важным условием. Лететь должны лично вы.
– Я? – Васко решил, что все это розыгрыш, но еще не понимал, как его закончить с минимальным ущербом для себя. – Вы перепутали астронома с астронавтом.
– Если ученый не готов лететь сам, то как же можно заставлять рисковать других? Не веришь в свои расчеты – сиди в своей лабе, выписывай циферки и помалкивай.
– Надеюсь, полет с возвращением? – уточнил Васко.
– Ракета будет спроектирована с таким расчетом, что если на Венере есть фосфин, то он послужит топливом для обратного полета.
– А если нет? – сглотнул слюну Васко.
– Тогда это будет путешествие в один конец. Ученый должен отвечать за свои слова, особенно если они поднимают бурю обсуждения в прессе. И отвечать собственной жизнью.
– У меня жена, дочка, ей шесть лет…
– Неужели моя компания не сможет позаботиться о семье героя? Ваша дочка хочет, чтобы ее отец был героем или тряпкой? Что лучше: мертвый герой или живая тряпка? Даю вам неделю на принятие решения, а потом окно возможностей закроется. Винус проводит вас до дома.
– Довезите меня до автобусной остановки, дальше я сам, – только и мог попросить ошарашенный Васко.

Васко молча зашел в квартиру. В прихожей были разбросаны игрушки. Из кухни выглянула Элизабет:
– В магазин за молоком зашел? – приветствовала она мужа.
– Забыл.
– Почему ты так рано сегодня? Что с тобой?
– Мне надо в командировку будет съездить, – Васко решил взять быка за рога.
Элизабет вышла в прихожую, снимая фартук.
– Что еще за новости? Куда на этот раз? – недовольно спросила она.
– На Венеру.
– Надолго?
– Около года. Если туда и обратно.
– Не пущу, – отрезала жена. – Достали твои командировки. Какая от тебя там польза? Думаешь мне не хочется вырваться из рутины работа-магазин-дом? Хочешь, я поговорю с твоей Лючией, чтобы отправили кого-нибудь другого? – Нет, – Васко пытался показать, кто дома хозяин, но голос его дрожал. – Это я открыл фосфин, значит, лететь мне. Больше некому.
– У нас тут эпидемии, пожары, а тебя не интересует ничего, кроме твоих звезд, – Элизабет была по-настоящему рассержена. – Ну, что изменится от того, есть жизнь на Венере или нет? На Земле своих проблем не хватает? Одну планету засрали, хотите вторую загадить?
Из комнаты раздался детский крик.
– Посиди со Скай, а я схожу в магазин, – приказала она.

Васко рисовал с дочкой венерианцев, которые были “такие же как мы, но живут на Венере”. Проще всего было все забыть, жить, как жил, считать кинетические модели, выискивать в данных с телескопов другие газы, которые неизбежно должны быть на Венере, если там идут биологические процессы. Но его гложила мысль, что он допускает ошибку, о которой будет сожалеть всю жизнь. Васко было необходимо выговориться. Но не с приземленной женой, не с коллегами, которые поднимут его на смех. Ему нужно было поговорить с Фредом, братом Элизабет. Фред был человек рабочий, но в то же время философ.

– Лиз, а мне за фосфин приз дали. Имени Птолемея для молодых ученых, – Васко начал заискивать перед женой.
– Какой же ты молодой? Так всю жизнь в молодых проходишь. И в 50 лет будешь начинающий и подающий надежды. Сколько денег?
– Не знаю, не спрашивал. Может, нисколько. Важны же не деньги, – Васко посмотрел на жену, ее лицо тоже покрывали первые морщины. – В общем, я думаю, что следует этот приз обмыть. Как насчет того, чтобы пригласить Фреда в пятницу вечером?
– Уборка, готовка, Скай – все на мне, а еще этот алкаш придет. Ему только повод дай. Не надо, обойдемся без отмечаний. Не до них сейчас, – заныла Элизабет.
– Это все же твой брат, а не мой, – попытался возразить Васко. – В общем, я его уже пригласил. И он сказал, что придет с подарком. Это мой приз, и я хочу его отметить.

Вечернее празднование было в полном разгаре. Уже выпили за здоровье лауреата, причем развалившийся на диване Фред пил за двоих: за себя и за сестру.
– Предлагаю выпить за Птолемея, – шурин привстал со своего места. – Ты хоть знаешь, кем был Птолемей?
– Астроном, очень древний, – язык Васко уже начинал заплетаться.
– Понятно, что не сантехник, – фыркнул Фред. – А еще твой Птолемей был астролог и музыкант. Ну, за Птолемея.
– Хватит пить, – вмешалась в научную беседу Элизабет. – Васко сказал, что ты с подарком придешь. И где же он?
– Вот тут, – Фред указал себе на голову. – Почти забыл. Мне же Васко все по телефону рассказал. Сейчас.
Фред вернулся из прихожей с гитарой и, вновь разместившись за столом, провозгласил:
– Когда мне Васко все по телефону рассказал, я решил сочинить песню. Итак, песня поется от лица астронома, который открыл жизнь на Венере, и ему приказывают туда лететь, а жена его не пускает.
Фред забренчал аккорды и запел хриплым рабочим голосом:

На Венере ли, на Марсе ли
Сфинксы рожи корчат нам.
В атмосферах их запарсили
То ль фосфин, а то ль метан.

Пришел приказ из Белого из дома
Поднять к зиме космический престиж.
Зовет начальник НАСА астронома:
“Фосфин открыл? Вот ты и полетишь”.

Лететь бы рад, да у меня жена-мегера,
С ней долго объясняться не пришлось.
“Какая, – говорит, – к чертям Венера.
Сходи-ка лучше за картошкой в Трейдер Джос”.

“Я звездочет, мне нужно к телескопу,
Почто карьеру мне ломаешь, Лиз?
Пусти в командировку на Европу
Или в обсерваторию в Белиз”.

А Лизка-дура дальше нарывается:
“В Европу едь, цивильная страна”.
Я пальцем в небо тычу: “Обращается
Луной вокруг Юпитера она”.

“Зачем чужие спутники? Я спутница твоя.
Не астрономии богиня Афродита.
А полетишь, гляди, загнешься у меня
От венеречианского фосфита”.

Посуду мою я – кастрюли с склянками,
Но все решил: от Лизки улизну тайком,
Я буду очень мил с венерианками
И первым на Венере мужиком.

Фред сыграл два последних аккорда.
– Хватит орать, – насупилась Элизабет, – ребенка разбудишь.
Было очевидно, что подарок ей не понравился, но она с детства привыкла к выходкам Фреда. Васко нашел песню забавной, но решил успокоить жену:
– Не переживай, Лиз. Никаких баб там нет. В лучшем случае бактерии-ацидофилы. Ацидофилы – значит, любят кислоту. Облака там из серной кислоты.
– А у меня внутри исключительно бактерии-алкофилы выживают, – добавил Фред и отложил гитару, чтобы выпить еще и за экстремофилов.
– Вот советские корабли и занесли туда алкофилов, – Элизабет оказалась проворнее Фреда и убрала бутылку со стола прежде, чем тот успел до нее дотянуться. – Кто таких алконавтов возьмет в космос? Вы же центрифугу заблюете.
– Душа рвется к звездам, а гравитация-матушка тянет тело к земле, – резюмировал Фред и рухнул на диван.

Васко вышел на балкон. От опустившегося за холмы солнца осталась узкая розово-фиолетовая полоска. Легкий ветер доносил шум далекого шоссе. В комплексе курить запрещалось, но шурину было можно. Фред затянулся и указал на яркую “вечернюю звезду”.
– Вон она, героиня вечера.
Васко вздохнул. Наконец-то, они были одни, и он мог поделиться своими сомнениями.
– Хорошая песня получилась, мне понравилось, – льстиво начал он. – Честно. Только у нас в Чили телескоп, а в Белизе ничего нет.
– А как же древние Майя? – недоверчиво изумился Фред. – Они Венеру ставили выше всех остальных планет. Высчитывали восьмилетние циклы ее положения на небе. Войны начинали исключительно в соответствии с фазами Нох Ек – “великой звезды”, как они ее называли. Ты вот думаешь, мы жизнь на других планетах ищем? Нет, – замотал головой шурин, – мы не жизнь, а бога ищем. Помнишь, на картине Ван Гога самую большую желтую блямбу по центру – это и есть Венера, это и есть бог.



Васко понял, что Фред дошел до необходимой кондиции, и начал свой монолог:
– Я все думаю, что это мой последний шанс что-то великое сделать в этой жизни. Ты же знаешь, что меня назвали в честь Васко да Гамы, который первым обогнул Африку и доплыл до Индии. Кто мешал другим путешественникам построить каравеллу и поплыть? Как сказал один мудрец: мы родились слишком поздно для великих географических открытий, и слишком рано для великих космических. Уже не в телескопы смотрим, а только цифры считаем. Предел мечтаний – подняться туристами на двадцать минут в невесомость. Мелко мыслить стали. Мелко мечтать. Разве этим молодежь в науку завлечешь? Тьфу, – от досады он даже плюнул с балкона вниз. – А да Гама? А Колумб? И до них отплывали люди за край карты, в миры, населенные людоедами и чудовищами, и не возвращались. И жены их не отпускали, а они плыли. Понимаешь? А мы набрали кучу точек на три сигмы и публикуемся. Так никогда никуда не полетим, подохнем на этой планете.
– Лететь или не лететь: вот в чем вопрос, – задумчиво произнес Фред.
– Я с самого начала решил, что лечу.

Не успел захмелевший шурин затушить сигарету и выпучить глаза, как Васко вскочил на перила и сиганул в темноту.


Илья Кабаков. Инсталляция “Человек, улетевший в космос из своей комнаты” (1985).
Tags: astronomy, literature
Subscribe

  • Фотокатализ от МакМиллана, или Давно не было химии

    Имею право раз в год почитать для души статью по химии. Выбирал по тому же принципу, что и в прошлый раз со статьёй Даудны и Фрэнсиса: открыл…

  • Ответы на тест профессора Купера

    Спасибо всем, кто поучаствовал. В этом посте будут спойлеры к моему рассказу. Вначале я дам правильные ответы на тест из прошлого поста (выделены…

  • Тест профессора Купера

    Рассказ «Оценки по кривой» закончился на «последней тайне», которую не смогли разгадать герои. Ее можно раскрыть, если знать тест профессора Купера.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments

  • Фотокатализ от МакМиллана, или Давно не было химии

    Имею право раз в год почитать для души статью по химии. Выбирал по тому же принципу, что и в прошлый раз со статьёй Даудны и Фрэнсиса: открыл…

  • Ответы на тест профессора Купера

    Спасибо всем, кто поучаствовал. В этом посте будут спойлеры к моему рассказу. Вначале я дам правильные ответы на тест из прошлого поста (выделены…

  • Тест профессора Купера

    Рассказ «Оценки по кривой» закончился на «последней тайне», которую не смогли разгадать герои. Ее можно раскрыть, если знать тест профессора Купера.…