andresol (andresol) wrote,
andresol
andresol

Categories:

Он, она и художник

1771 год, Париж. К 13-летней дочери главного откупщика Жака Польза посватался 50-летний граф д’Амерваль. Классическая история – бедный дворянин и дочь богатого буржуа. Вся семья считает брак выгодным, но Жака Польза смущает разница в возрасте будущих супругов, и он просит своего младшего коллегу по Генеральному откупу (организация, которая занималась сбором налогов во французскую казну и брала себе процент) 28-летнего Антуана Лорана Лавуазье тоже сделать предложение его дочери. Антуан находит, что юная Мария Анна хорошо образована, знает английский и латынь, с ней можно поговорить о геологии и химии, а именно занятию наукой посвящает он большую часть своего времени. Престарелого графа выставляют вон, а Антуан Лавуазье получает не только жену, но и преданного лабораторного ассистента, с которой можно совершать революцию в химии.

Мария Анна переводит для мужа научные работы о флогистоне (исправляя ошибки в химии), записывает все устные замечания и наблюдения Антуана по ходу экспериментов и иллюстрирует его статьи, зарисовывая приборы. (Надо ли говорить, что в соавторы ее не помещают, не те времена). Уроки рисования она берет у известнейшего молодого художника Жака Луи Давида. Однажды на день рождения мужа она заказала Давиду нарисовать их портрет маслом два на два с половиной метра. Эта картина, «Портрет Антуана Лорана Лавуазье и его жены» (1788), стала отправной точкой для моего поста:



Антуан сидит за столом, заставленном научными приборами. Разумеется, они принесены сюда для красоты – никто не будет ставить опыты на красном бархатном покрывале. Он работает над «Элементарным трактатом по химии» и смотрит на жену, как будто пишет под ее диктовку. А мадам Лавуазье возвышается над мужем и смотрит на зрителя – и на художника.


Давид создает лучший портрет в стиле неоклассицизм. Строгая пирамидальная композиция, античные пилястры на заднем плане, никаких золотых украшений, мехов и минимум рюшечек, без которых не обходятся художники популярного тогда стиля рококо. Все украшения только интеллектуальные. Давид изображает нового просвещенного мужчину и новую освобожденную женщину, без багажа классовых различий. И сама Мария Анна рисует не цветочки и единорогов, а, например, установку для определения состава воздуха:


В реторте А Лавуазье нагревал ртуть в течение 12 дней почти при температуре кипения (350 ºС), пока она не перестала переходить в красный оксид (2Hg + O2 = 2HgO). При этом объем воздуха в системе уменьшился на одну пятую часть, а оставшийся газ не поддерживал горение или жизнь (Лавуазье назовет его азот – «безжизненный»). Затем он прокаливал отдельно полученный оксид ртути при 500 ºС, и по обратной реакции (2HgO = 2Hg + O2) получается ровно столько же газа, сколько было поглощено при окислении. «Ничего не теряется, ничего не создается: все только превращается», – запишет Лавуазье. У нас любят приписывать славу открытия закона сохранения массы Ломоносову, который еще в 1748 году в письме Эйлеру отметил, что «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому». Сам же Лавуазье указывает приоритет французского врача Жана Рэ, который высказал ту же мысль в начале 17 века.

Разложением оксида ртути Лавуазье переоткрывает кислород. Кто открыл его впервые – спорный вопрос. Карл Джерасси и Роальд Хоффман (Нобелевский лауреат по химии, между прочим) посвятили ему целую пьесу «Кислород», в которой Антуан Лавуазье и его жена Мария Анна играют не последнюю роль. Но бог с ним с кислородом. Важнее оказался тот факт, что воздух состоит из нескольких газов, а не является неделимым элементом в аристотелевском смысле.

Приборы, изображенные на картине Давида, использовались в другом важном эксперименте – установлении состава воды, который Лавуазье проводил совместно с математиком Пьер-Симоном Лапласом. Давайте рассмотрим их слева направо:


Выше всех газометр, предназначенный для хранения и измерения объемов газов. Запирающей жидкостью является ртуть. Чуть правее ртутный же барометр. Он меня вначале смутил: разве давление не должно быть порядка 700 мм рт. ст.? Тут максимум 200 мм. Но потом я сообразил, что давление не обязано быть атмосферным, внутри может быть не вакуум, а газ. Наконец, стеклянный колокол в керамической чашке тоже предназначен для сбора под ним не реагирующих с водой газов. На полу у ноги Лавуазье лежит в плетеной подставке 8,5-литровая круглодонная колба с латунными кранами. Мне она больше всех нравится:


В колбе отражаются окна, которые служат источником света слева сверху. Вот она же на гравюре Марии Анны Польз-Лавуазье:


В 1766 году британский ученый Генри Кавендиш реакцией металлов с кислотой получил «горючий воздух», который при сгорании давал воду. Кавендиш предположил, что новый газ является соединением воды с флогистоном – гипотетическим веществом, содержащимся во всех горючих телах и выделяющимся при горении. Лавуазье отвергал теорию флогистона. В своих экспериментах он показал, что газ Кавендиша, который он назвал водородом, соединяется с кислородом (название тоже придумал Лавуазье, но тут он ошибся: не все кислоты содержат кислород) в объемных соотношениях 2:1 (2H2 + O2 = 2H2O), давая воду, которая может быть разложена назад на те же количества водорода и кислорода. И никакого флогистона.

Что же получается: воздух не элемент, вода не элемент. Пришла пора избавляться от теории четырех стихий Аристотеля. В своем «Элементарном трактате» (1789), который можно назвать первым современным учебником химии, Лавуазье заложил основы химической номенклатуры (привычное нам деление на оксиды, кислоты, соли и наименования «сульфат меди» вместо «витриол Венеры») и составил таблицу 33 новых элементов – веществ, которые не могут быть разделены на составные части. Только 23 из них являются элементами в современном смысле. Лавуазье включал еще свет, «теплород», оксиды активных металлов и кремнезем SiO2, но справедливо допускал, что по мере научного прогресса некоторые из его элементов перестанут быть таковыми.


Из изображенных вещей на картине осталось сказать пару слов о невзрачном стуле слева от Марии Анны. Считается, что папка с бумагами на нем – это как раз ее гравюры и другие рисунки для «Элементарного трактата»:


Давид создает дополнительный композиционный градиент «свадьба искусств и наук»: ее сторона – рисунки, его сторона – научные приборы. Чтобы оценить художественные способности Марии Анны покажу еще ее портрет Бенджамина Франклина. Он же тоже был ученым и посланником американских штатов во Франции в 1780-е годы. Захаживал он и в салон мадам Лавуазье, которая принимала у себя в доме выдающихся ученых своего времени:


Не Давид, конечно, но я и так не нарисую. А за большой семейный портрет она заплатила Давиду 7000 ливров. Много это или мало? Я находил разные пересчеты на современные деньги – от $80k до $300k. Для сравнения на опыты по установлению состава воды Лавуазье потратил 50000 ливров, но от занятий откупом он получал больше миллиона ливров в год (больше $10m в год, как ни считай), а поэтому мог спокойно финансировать свои научные изыскания. Например, Лавуазье мог купить алмазы и сжечь их в сфокусированном солнечном луче, чтобы подтвердить, что образуется только углекислый газ. Вот так выглядела его “солнечная машина”, если верить более поздней гравюре:


Лавуазье мог нанять себе любых ассистентов, и они у него были, но интереснее всего ему было, видимо, работать со своей женой. Вот она изобразила себя со стороны: проводится опыт по изучению дыхания человека, она сидит справа за столиком и записывает:


К выводу, что «дыхание есть горение» Лавуазье пришел, проведя опыт с морской свинкой и калориметром, в котором показал, что при дыхании выделяется такое же количество теплоты, сколько и при сгорании угля, дающего такое же количество углекислого газа. Тут тебе и первый опыт в термохимии, и важное открытие для физиологии.

Опыты и труды Антуана Лавуазье настолько фундаментальны, что легко понять, почему его называют «отцом химии», а вот человеческих детей у них с Марией Анной не было. И в воздухе носилась не только химическая революция. В 1789 году портрет супругов Лавуазье отказались выставлять на Парижском салоне – главной ежегодной выставке искусств – чтобы не злить публику. Сборщиков налогов никогда не любили, особенно если их все повышают и повышают. Доповышались: летом произошел социальный взрыв – пала Бастилия.

Антуан Лавуазье, сын адвоката, то есть представитель третьего сословия, положительно воспринял смену монархии на конституционную республику. Он и при прежней власти старался не только изучать состав воздуха и воды, от чего простому народу было ни тепло, ни холодно, но и работал над улучшением уличного освещения (за что получил золотую медаль от короля), осушением болот, очисткой воды в Сене и помог составить первую геологическую карту Франции. Еще в 1775 году его назначили управляющим производством пороха, где он добился больших успехов. И порох Лавуазье помог союзнику Франции – Северо-Американским Соединенным Штатам – добиться независимости. На следующем рисунке Лавуазье изображен со своим учеником Элетером Дюпоном де Немур (1771–1834), который позже переберется в Делавэр и создаст там пороховую компанию DuPont. Порох от DuPont поможет США отстоять свою независимость в Войне 1812 года, а сама компания продолжает быть химическим гигантом и научным центром, где изобрели не только тефлон для сковородок.


Но простые люди знали Лавуазье в первую очередь как откупщика, который предлагал обнести Париж стеной против контрабанды товаров, которые он и его коллеги облагали налогом или имели монополию на торговлю, как в случае табака. В 1791 году распущен «Генеральный откуп», в 1792 году Лавуазье с его женой и лабораторией выселяют из бывшего Королевского арсенала, где он жил и работал, в 1793 году упразднена Парижская академия наук. Когда революционная Франция оказывается в войне со всей Европой, выходит приказ о высылке и конфискации имущества у всех иностранцев. Лавуазье заступается за итальянского математика Лагранжа, которому дозволяют остаться в Париже. Сам Лавуазье возглавляет комиссию по разработке метрической системы мер, чтобы казаться полезным, но тучи над головой бывшего откупщика сгущаются.

Другое дело Жак Луи Давид. Он и в ранних своих картинах воспевал античный дух свободы и республики. Но для демонстрации стиля я выберу известную его картину «Клятва Горациев» (1784):


Революция – это его стихия. Ему хочется разделаться с академиями и академиками, которые не принимали его в свои ряды. Давид входит к комитет Общественной Безопасности и собственноручно подписывает приговоры о казнях и помилованиях. Он друг Робеспьера и Марата. О Лавуазье журналист Марат отзывается, как о «корифее шарлатанов, сыне пройдохи, недоучившемся химике». А Давид после убийства Марата пишет свою самую известную картину, делая из того мученика революции (в Питере до сих пор в центре есть улица Марата). «Смерть Марата» (1793):


В 1793 году Давид подписывает смертный приговор низложенному королю Людовику XVI, а затем и королеве Марии-Антуанетте (то самой, которой приписывают фразу о том, что если у бедняков нет хлеба, пусть едят пирожные). Тут не выдерживает жена Давида (и мать его четверых детей) Маргарита Шарлотта, которая разводится с художником-революционером:


Тем временем Антуана Лавуазье арестовывают вместе с другими бывшими откупщиками. Их обвиняют в том, что они грабили народ Франции, разбавляли табак водой и собирались сбежать с награбленным заграницу. Лавуазье пытается расчетами показать, что он брал не больше, чем ему причиталось по закону, но кого интересуют расчеты? Мария Анна Польз-Лавуазье пытается добиться освобождения мужа, но коллеги-ученые сами слишком запуганы, а революционеры из народа заявляют: «Республике не нужны ни ученые, ни химики; рука правосудия не может быть остановлена».

8 мая 1794 года Антуана Лорана Лавуазье казнят на гильотине вместе с 27 откупщиками, в числе которых отец Марии Анны Жак Польз. Лавуазье (1743–1794) было 50 лет. Документы о приговоре не были найдены, и мы не знаем, стояла ли там подпись Давида. Кто-то может увидеть символизм в том, как горизонтальная линия на стене пересекает шею Лавуазье на картине:


Узнав о смерти великого ученого, Жозеф Лагранж скажет: «У них ушло мгновение, чтобы отрубить эту голову, и ста лет может не хватить, чтобы появилась другая такая же». Это как если бы сейчас победили радикальные социалисты, решили казнить всех миллиардеров (найдется за что) и отрубили голову Илону Маску.

Вскоре Марию Анну тоже арестовывают. Изымают все имущество, включая лабораторные журналы, оборудование и портрет кисти Давида. Но она провела в тюрьме всего полтора месяца. Совершается Термидорианский переворот. Максимильен Робеспьер и судья, выносивший приговор Антуану Лавуазье, сами отправляются на гильотину, а Жак Луи Давид попадает в тюрьму, где пишет свой автопортрет (1794):


Из тюрьмы Давид пишет слезные письма своей бывшей жене, что он всегда ее любил и «больше не будет». Она добивается его освобождения, и они снова женятся. При Наполеоне карьера Давида идет в гору, и он становится придворным живописцем. Возможно, Наполеон оценил, что Давид, будучи в комитете Общественной Безопасности, подписал смертный приговор генералу Богарне, первому мужу императрицы Жозефины. Или ему просто картины Давида нравились, типа такой – «Бонапарт на перевале Сен-Бернар» (1801):


Через полтора года после казни Антуан Лавуазье был реабилитирован. Марии Анне возвращено конфискованное имущество (включая картину) с запиской: «Вдове Лавуазье, который был ложно обвинен». К ней сватался богатый вдовец Пьер Самюэль Дюпон де Немур, но ему она отказала (есть теория, что они были давними любовниками, еще при жизни Антуана). В 1804 году после 4 лет ухаживаний она вышла замуж за эксцентричного англо-американского изобретателя графа Румфорда, но брак был несчастливым и недолговечным – они развелись через несколько лет. Мария Анна настаивала на сохранении фамилии Лавуазье, много сделала для издания трудов своего первого мужа, к которым писала предисловия, где обвиняла других ученых, что они ничего не сделали, чтобы спасти Антуана.

После падения Наполеона и восстановления монархии Бурбонов Жак Луи Давид (1748–1825) уезжает в добровольную ссылку в Брюссель. Мария Анна Польз-Лавуазье (1758–1836) умерла в одиночестве в возрасте 78 лет в Париже. Портрет переходит по наследству ее внучатой племяннице графине де Шазель и хранится в их замке до 1924 года, когда наследники продают картину американскому миллиардеру Джону Д. Рокфеллеру. С 1927 она висит в библиотеке Рокфеллеровского университета на Манхэттане, пока в 1977 не куплена Метрополитен-музеем, где и находится по сей день.


Мы были в этом музее в 2008 году, но я тогда изобразительным искусством особо не интересовался и фотографий не делал. Когда доберемся туда в следующий раз, я обязательно отыщу эту картину. В нашем приложении «Известные люди» (iOS, Android) среди 459 портретов есть только один, где изображен не один человек, а двое:

Tags: art, chemistry, history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 96 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →