andresol (andresol) wrote,
andresol
andresol

Category:

Оценки по кривой

– Я никогда не смогу все это запомнить, – с этими словами Эшли стукнула себя кирпичом по лбу.
Кирпичом студенты называли учебник Боббитта и Суслика «Физическая органическая химия в картинках» за его внешний вид, внушительный размер и головоломный способ изложения.
– Мне нужно получить все оценки «А», чтобы попасть в медицинскую школу, – продолжала она. – Но зачем офтальмологу знать разницу между механизмами SN1 и SN2? Я бы еще поняла, зачем пре-фармы их учат.

Роберто пожал плечами и скорчил рожу, демонстрирующую, что наши предки жили миллионы лет без малейшего знания механизмов нуклеофильного замещения, и это ничуть не мешало им наслаждаться жизнью и размножаться. А Майкл сказал:
– О, я бы без колебаний вырвал свой мозг и отдал его тебе на время экзамена, если бы такое было возможно.
– И куда бы я его дела? – нахмурилась Эшли. – Посадила в банку, чтобы он задачи за меня решал? Спасибо, но я не настолько тупа, как ты про меня думаешь.

Студенты собирали книги, а тихий честный отличник Майкл виновато смотрел на Эшли влюбленными глазами. Он уговорил ее образовать группу по подготовке к экзамену по органической химии, а в качестве третьего пригласил раздолбая и бедокура Роберто, чтобы на его фоне казаться альфа-химиком. Но Эшли была не из тех девушек, которые ценят в молодых людях знание спектроскопии ЯМР и блестящие решения заданий у доски. Майкл не мог не заметить, как Эшли строила глазки накачанному красавчику-инструктору Джеку на практических занятиях и в каких коротких шортиках она ходила на его еженедельные консультации, чтобы якобы поговорить о лабораторных отчетах. Страсть и ревность толкнули Майкла на коварный и ужасный план, который зрел в его умной голове весь семестр.

За помощью Майкл отправился к Уборщику, чье настоящее имя было неизвестно даже администрации университета. Круглый год Уборщик ходил в плотной синей маске, закрывающей нос и нижнюю часть лица, в толстых защитных химических очках и в желтых нитриловых перчатках. В своем защитном обличии он слегка напоминал человека-невидимку из старинного фильма. Майкл никак не мог угадать истинный возраст Уборщика и привык обращаться к тому «Эй, мужик». Уборщика такая снисходительная фамильярность только веселила, и они со студентом успели стать хорошими приятелями.

Майкл обнаружил Уборщика в одной из исследовательских лабораторий, когда тот пересыпал накопившийся научный мусор в бездонный черный мешок. Уборщик внимательно выслушал план Майкла и сказал приглушенным из-за маски голосом:
– Без труда – не вырубишь топором. Лучший способ сдать экзамен – выучить химию, а не жулить. Какой у вас учебник?
– Боббитт–Суслик.
– Механизмы реакций для девочек, – презрительно усмехнулся Уборщик. – Настоящие химики читают оригинальные статьи Сола Уинстейна 1956 года. Я тебе откровенно скажу: вопросы с вариантами ответов на экзамене по органической химии – это дно. Выпуститесь с дипломами, но не будете знать, как масло в насосе поменять.
– Тебе меня совсем не жалко? – взмолился Майкл.
– Мне платят за то, чтобы было чисто, а не за помощь страдающим влюбленным.

Уборщик поволок за собой черный мешок в следующую лабораторию, оставив разочарованного Майкла одного в коридоре. «Одному мне не справиться», – с досадой размышлял Майкл. Он так рассчитывал на Уборщика. Последней надеждой оставался Роберто. Семестр начался с того, что Роберто устроил взрыв подсохшего иодида азота на столе профессора Купера прямо во время лекции. За смуглую кожу и подобные проделки его прозвали игиловцем, после чего Роберто перестал бриться и отращивал жидкую бороденку, как он с гордостью заявлял, под Фиделя Кастро.

***

– Роберто, могу ли я поделиться с тобой сокровенной тайной?
– Валяй, бро.
– Я совершенно не готов к экзамену. Мне стыдно, но я, отличник Майкл, забываю, чем альдегиды отличаются от… этих самых… кетонов. И только ты можешь спасти меня от позора. Вот что я выяснил. Купер никогда не переиспользует задания прошлых лет, а всегда придумывает новые накануне экзамена. Ханна, пунктуальная азиатская девушка, заканчивает работу в лаборатории ровно в 2:30, забирает в кабинете Купера лист с заданиями и идет в комнату для ксерокопирования, чтобы подготовить сотню экземпляров. Понимаешь, к чему я клоню?
– Большое ограбление помощницы преподавателя, – Роберто сложил пальцы в виде пистолета. – Мы ее свяжем, отнимем экзамены, дальше что?
– Нет-нет, мы не будем никого связывать. Нам надо действовать так, чтобы Ханна не заметила пропажу. Нам нужно перехватить всего один экземпляр, и у нас будет время до начала экзамена в 3:00, чтобы найти ответы в учебнике или в гугле. Ты можешь раздобыть иодид азота и отвлечь ее? А я тем временем смогу похитить лист из ксерокса.
– Бомбический план, взрыв башки!

До экзамена оставалось полчаса. Прилежные студенты склонились над раскрытыми Боббитами–Сусликами, пытаясь запихать в себя значения pKa карбоновых кислот, поглощения в спектре ИК и конформации циклогексана. А Майкл с Робертом заняли свои позиции внутри и возле копировальной комнаты. Щуплый Майкл поместился в шкаф, где хранились постеры со старых конференций, а Роберто прогуливался по коридору, беззаботно насвистывая себе под нос. Обе руки он держал в карманах и постоянно поглядывал по сторонам. 2:35 – Ханны все еще не было.

Майкл весь в нетерпении прислушивался к малейшему звуку шагов, но свист Роберто заглушал все шорохи. Откуда-то издалека, из-за стенки долетали приглушенные крики профессора Купера, который был явно не в духе и кого-то отчитывал. Но как только голос Купера стих, по коридору раздались торопливые шаги, и сквозь щелку между дверцами шкафа Майкл увидел вбежавшую в комнату раскрасневшуюся Ханну. Она суетливо запустила тормознутый ксерокс, которому требовалась пара минут на разогрев, и тут раздались громкий хлопок и матерная брань Роберто. Коридор заволокло фиолетовым туманом иода.

Как и планировал Майкл, Ханна выскочила из комнаты, чтобы разобраться, что происходит. Не теряя ни секунды, Майкл покинул убежище в шкафу и устремился к копировальному аппарату. На его счастье Ханна уже успела положить внутрь лист с экзаменационными заданиями. Не до конца осознавая, что он делает, Майкл нажал на кнопку старта, аппарат зажужжал, и в приемник начали сыпаться копии. Майкл схватил одну из них, сложил несколько раз пополам и положил в карман. И тут его внимание привлек еще один невзрачный листок, лежащий на крышке ксерокса. Он взял его дрожащими пальцами за угол и отпрянул, прочитав первую написанную от руки строчку: «1. A».

«Да это же правильные ответы», – мелькнуло в голове у Майкла. Он не врал Роберто, когда говорил, что ему стыдно. Но стыдно ему было не из-за альдегидов, а из-за тех гнусностей, которые он собирался сделать. Он твердо решил, что ворует экзамен только для Эшли и ради Эшли, а сам все будет решать честно. И вот, сам того не желая, он узнал ответ на первый вопрос. И не было ни малейшего шанса, что он сможет выгнать из головы тот факт, что «1. A».

– Майкл, что ты тут делаешь? Студентам нельзя заходить в эту комнату? – на пороге возникла Ханна.
– Я… я, – замялся Майкл, инстинктивно отправляя листок с ответами в карман в пару к украденному экзамену. – Я услышал, как тут в комнате что-то упало и заглянул посмотреть, все ли в порядке.
Ханна обвела его подозрительным взглядом. Вся надежда Майкла была на его безупречную репутацию отличника, который на всех занятиях первым поднимал руку, чтобы решить задачу у доски. Зачем ему было врать или бояться экзамена? Кому получать «А» как не ему?
– Ничего страшного. Очередная безумная выходка Роберто, – пояснила Ханна. – Он хотел сорвать экзамен, но просчитался со временем.
– Я могу чем-нибудь помочь? – услужливо предложил Майкл.
– Нет, спасибо. Я сама справлюсь. Передай всем, что экзамен начнется по расписанию – ровно в 3.

***

Майкл обнаружил Роберто в мужском туалете, пытающимся смыть коричневые пятна иода и разобраться, осталось ли от его джинсов что-нибудь приличное, в чем можно писать экзамен.
– И чё? – встретил Майкла подельник.
– Ничё. Пальцы целы?
– Как видишь, – Роберт поднял руки с десятком растопыренных пальцев. – Чё ничё?
– Не сработал план. Ты слишком рано его взорвал. Ханна не успела еще начать копировать, так с листком и выскочила.
– Да разве я виноват? Он сам взорвался. Ты же говорил: пунктуальная, ровно в 2:30. И что теперь?
– Решать все самим.
– Дьябло! Только штаны хорошие испортил.

Перед тем как запустить студентов в аудиторию, Ханна проверяла у них удостоверения личности. Многих она хорошо помнила с семинарских занятий, но строго следовала университетским правилам. В толпе Майкл отыскал Эшли, подозвал ее отойти в сторону и протянул сложенный вдвое листок с ответами.
– Что это? – удивилась она.
– Держи, это ответы на экзамен.
– Где их раздобыл?
– Долгая история.
– То есть ты подсмотрел правильные ответы?
– Нет, я их не смотрел, – Майкл пытался говорить как можно спокойнее и делать безразличное лицо. – Я украл их для тебя. Тебе нужнее.

И прежде чем Эшли успела что-либо возразить, Майкл оставил листок в ее ладонях и поспешил в аудиторию, пока Ханна не заметила их странного общения. Через несколько минут Майкл сидел в пятом ряду по центру, и на столике перед ним лежал перевернутый вниз лист с заданиями. Эти последние минуты перед экзаменом, когда уже нельзя никуда убежать и спрятаться, но еще нельзя начинать решать, всегда были самыми волнительными. Но сегодня к привычному предэкзаменационному мандражу примешивалось нарастающее чувство стыда. Майкл не врал Эшли: он не посмотрел ни задания, ни ответы дальше «1. А», но он переживал за любимую. Что если Роберто его выдаст, Эшли бросится защищать Майкла и…
– А где Джефри? – обратилась к студентам Ханна, пересчитывая оставшиеся экзаменационные листы.
– Бухает! – заорал с верхотуры Роберто.
– Болен, – отозвались из нижних рядов.
– Очень жаль. У него уже не будет времени переписать экзамен в этом году, – Ханна посмотрела на часы. – Все, начали. У вас один час и двадцать один вопрос: по три минуты на вопрос.
– Меньше! – возмутился Роберто.
– Хорошо, я дам вам в конце три дополнительные минуты. Только не рассказывайте профессору Куперу.

Майкл перевернул лист и начал со второго вопроса, который был как раз про альдегиды. Но очень быстро химия вылетела из его головы. Он не мог сосредоточиться и отыскал глазами Эшли, которая нервно грызла карандаш, читая задания. Пять минут Майкл думал о несправедливости мира и свободе воли. Он давал себе слово, что больше никогда не будет жульничать на экзаменах. Пусть его не любят за то, что он такой хороший, чем любят за то, что он плохой. Его взгляд случайно встретился со взглядом Ханны, которая пристально следила за студентами. Майкл смутился и вернулся к циклопропенам и ферроценам.

– А когда будут результаты? – спрашивали студенты, складывая листы в стопку на столе перед Ханной.
– Я постараюсь проверить завтра, но у меня очень много своей работы в лаборатории, – сказала она.
– А я уже завтра вечером уезжаю, – раздался чей-то голос.
– Хорошо, я постараюсь, – будто оправдываясь, обещала Ханна.

– Ну как? – Майкл подошел к Эшли.
– Ты чудо, – ответила она, хитро улыбнулась и добавила: – Чудо в перьях.
– Может сходим сегодня куда-нибудь отметить сданные экзамены? – Майкл набрался смелости выговорить фразу, которую давно перебирал в уме. Ему хотелось, чтобы она звучала нейтрально, но голос выдавал все напряжение последних часов.
– О, ты приглашаешь меня на свидание?
– Да! – выпалил Майкл.
– Вообще-то у меня были другие планы, – Эшли на секунду задумалась, – но почему бы и нет.
Лицо Майкла озарила счастливая улыбка.

***

На следующий день после ланча студенты потянулись в лабораторию Ханны, чтобы забрать проверенные экзамены. Роберто получил свой лист и облегченно выдохнул: «При своих». Майкл через его плечо заметил, что Роберто засчитали 13 вопросов из 21 и стояла оценка «B–», обведенная кружком. Майкл долго ждал, пока Ханна искала его работу.
– Прошу прощения, – извинялась она. – Я так устала, проверяя все ваши… Вот она.
Ханна протянула Майклу лист с аккуратными красными пометками. Сердце его забилось. Он зажмурил глаза, а когда их открыл, увидел, что получил 18/21 – «А».
– Спасибо, – прошептал Майкл.
– Не за что. Я другого не ожидала, но ты мог и лучше написать. С наступающими праздниками, Майкл. Ты был моим лучшим студентом в этом семестре.
– Да, да, Ханна, с праздниками, – запинаясь отвечал Майкл. – Увидимся. Может, в следующем семестре я снова буду в твоей группе.

Но мысли Майкла были вовсе не о Ханне и не о следующем семестре. Он стоял за дверью лаборатории, ожидая Эшли, за чью оценку переживал больше, чем за свою собственную. Она появилась через десять минут и сразу спросила Майкла:
– Сколько у тебя?
– 18, «А». Не переживай, все будет хорошо.
Эшли слегка кивнула и зашла в лабораторию к Ханне. Через минуту она появилась на пороге с бледным каменным лицом, испугавшим Майкла. Ему показалось, что в ее глазах мелькнули слезы. Майкл не выдержал и вырвал экзамен из рук Эшли. Он не мог поверить своим глазам: 7/21 – «D». Может, все-таки 17? Но синяя «D» была определенно «D», а не «A» и не «B».
– Да если бы я случайным образом расставила, получилось бы и то лучше, – всхлипнула Эшли.
– Но как же так? А мой листок с ответами? – растерянно произнес Майкл.
Эшли гневно посмотрела на него, вытащила из кармана скомканный листок и бросила его в лицо Майкла.
– Забирай, – крикнула она. – Не нужно мне ничего.
Майкл только открыл рот, как Эшли отвесила ему пощечину и со слезами бросилась по коридору.

– Недобор, – Майкла из оцепенения вывел Роберто, который положил руку ему на плечо и тоже уставился в экзамен Эшли.
– Ох, Роберто, что я натворил, – Майкл в ужасе закрыл лицо руками. – Тот листок: это были не ответы, это была ловушка. И я в нее попался.
– О чем ты, бро? Это не твое?
Майкл не ответил и побежал искать Уборщика.

***

– Любишь кататься – не рой яму другому, – рассмеялся Уборщик после рассказа Майкла. – Старине Куперу удалось обвести тебя вокруг пальца. Я могу не соглашаться с ним на философском уровне, но мне нравится его своеобразное чувство юмора. Скажи спасибо, что они оставили в том листке семь правильных ответов. Мог бы быть ноль и «F–».
– Теперь ты обязан мне помочь, – умолял студент. – Я все придумал. Нам надо получить доступ к компьютеру Ханны, пока она не переслала все оценки Куперу. Экзамены фотографируются, чтобы после того, как их выдали студентам, те ничего не изменили. Но у меня есть чистый бланк экзамена, украденный из ксерокса. Я заполню его от лица Эшли, и мы заменим файл и оценку. У тебя есть ключи от всех лабораторий. В любом детективе о химическом факультете уборщик – главный подозреваемый, потому что он может пройти через любую дверь.
– Эту бы твою интеллектуальную энергию да направить на научную деятельность, – перебил его уборщик. – Или хотя бы детективы писать: все полезнее, чем за юбками бегать. Или ты хочешь закончить так же, как я?
Уборщик взмахнул руками, предлагая Майклу оценить блеск и нищету его тесной каморки, заставленной ведрами, швабрами и мешками для мусора.
– Майкл, у тебя есть потенциал стать большим ученым. Ты можешь пойти в аспирантуру в Стэнфорд, в Гарвард, а куда возьмут эту голубоглазую дуру? В университет Северного Теннесси? Никуда больше. И что, ты ради нее бросишь Стэнфорд и поедешь в Северное Теннесси?
– Брошу и поеду, – уверенно сказал Майкл. – Ты не понимаешь. Я бы мог пережить, если бы это была ее ошибка. Но это моя, понимаешь, моя ошибка. Это из-за меня страдает любимый мной человек. Я не могу такое пережить. Я должен или все исправить, или покончить с собой. Я не вижу третьего варианта. Или ты мне дашь ключ от лаборатории Ханны, или я приму цианистый калий.
– Да уж, с таким серьезным подходом ученого из тебя не выйдет. Ладно, это ты связан университетским кодексом чести, а на такое ничтожество, как я, он не распространяется. Помогу я вам. Где экзамен твоей ненаглядной? В чем она напортачила?

Экзамен Эшли оставался у Майкла, но в пылу поисков Уборщика и придумывания нового плана спасения он так и не заглянул в него дальше ошеломительной оценки. Уборщик взял листок у Майкла и принялся читать:
– Как называется этот углеводород. Так, правильно. Какой элемент входит… Так. Так, так, так-с. У нее правильно. А отмечен какой-то бред. Смотри.
Сейчас и сам Майкл увидел, что работа Эшли была оценена очень странно. Ее правильные ответы не были засчитаны даже для таких вопросов, где было невозможно ошибиться. Более того, те же самые ответы в экзамене самого Майкла были отмечены как правильные.
– Очень странно, – мычал под своей маской Уборщик. – А вот этот вопрос не имеет правильного ответа. Очень, очень странно. Что ж, я посмотрел до конца, и такое впечатление, что она на самом деле ответила все правильно. Может, тот листок все же содержал правильные ответы.
– Но как Ханна догадалась, что Эшли сжульничала?
– Почему ты решил, что она догадалась? Тут все вопросы проверены так криво, что тебе не нужна никакая Ханна: хватай свою дуру в охапку и иди прямо к Куперу, требуй перепроверки и новой оценки. Такой план я одобряю.

***

Майкл долго не решался подойти к Эшли, наблюдал, как она сидит за столом, читая журнал. Наконец девушка заметила Майкла, но никуда не убежала, а, наоборот, поманила его пальцем.
– Как дела? – промямлил подошедший Майкл.
– Нормально, – вздохнула она. – Я хотела извиниться за пощечину. Сама не знаю, почему я так расстроилась. Но представь, если бы ты получил такую оценку.
– Она несправедливая, и я пришел чтобы…
– Не надо, Майкл, не напоминай мне больше об этом экзамене. Я не понимаю органическую химию. Я это всегда знала. Что и требовалось доказать.
– Нет-нет, вышла ужасная несправедливость. Я… – Майкл подумал, что отныне он никогда не будет врать Эшли и ему не мешает сослаться на авторитет, – то есть мы, посмотрели твой экзамен вместе с Уборщиком, и он уверен, что ты все решила правильно.
– С кем?
– С Уборщиком. Знаешь, ходит такой всегда в противогазе и ворчит, что студенты только и умеют, что мусорить.
– Знаю, я поняла, о ком ты. Но откуда он знает химию?
«А действительно откуда?» – Майкла эта мысль никогда не интересовала. Он сам настолько погрузился в изучение химии, что ожидал от любого человека, умеющего разговаривать, знание реакции Гриньяра и структурной формулы глюкозы.
– Не знаю. Много лет убирался на химфаке, вот и поднабрался терминов? Никогда не задумывался.
– Я слышала легенду, что он был когда-то великим химиком, которого за гордыню химические боги наказали взрывом в лаборатории. И с тех пор он прячет обгоревшее лицо под маской и бродит ночью по факультету, пугая тех, кто работает в лабе после полуночи.
– Ого, какие детали. Откуда ты их знаешь?
– Да так, рассказывал один. В общем, Майкл, держись подальше от этого демона.
– Хм. Я пришел к тебе не за этим. Мы должны отправиться к Куперу и подать апелляцию по поводу твоего экзамена.

Профессор Купер любил оранжевые галстуки. Они хорошо рифмовались с его рыжими, увы, лысеющими волосами. Стук о дверной косяк отвлек его от чтения присланного на рецензирование манускрипта. Перед его кабинетом стояли юноша и девушка, которых он смутно помнил с лекций, прочитанных в этом семестре. Наверняка пришли спорить насчет оценок за экзамен. До чего тупые и наглые пошли студенты. С каждым годом он делает экзамены все проще и проще, а они все равно недовольны. Попробовали бы они сдать его тест двенадцатилетней давности – сразу расхотели бы жаловаться.
– Оценки окончательные и пересмотру не подлежат, – рявкнул Купер. – У меня через десять минут важный разговор с деканом. Вы не могли бы решить этот вопрос с Ханной?
– Профессор, – Майкл решил больше никогда в жизни не отступать и взял дело в свои руки. – Произошла ужасная ошибка, которую только вы можете исправить. Посмотрите: это экзамен моей однокурсницы Эшли, который проверяла Ханна. Посмотрите сами: не может же во втором вопросе правильным ответом быть не кислород. В моем экзамене кислород засчитан за правильный ответ.

Профессор недовольно отодвинул от себя монитор и тупо уставился в листы, которые протягивал ему Майкл. Некоторое время он молчал, переводя взгляд с одного экзамена на другой, потом вырвал лист с экзаменом Эшли из рук Майкла, достал карандаш и принялся делать исправления. Майкл и Эшли тревожно переглянулись: но падать ниже «D» было особо некуда.
– Ханна!!! – профессор Купер заорал так истошно, что Майкл понял, как мог слышать его, сидя в шкафу на другом этаже. И уже мягче обратился к Эшли: – Поздравляю, мисс. У вас «очко» – двадцать одно. Определенно произошла ошибка, и мы сейчас ее исправим. Ханна!!!

В кабинет влетела запыхавшаяся Ханна, все еще в халате и защитных очках. В руках она держала закрытую резиновой пробкой колбу с прозрачным раствором.
– Ханна, что это такое? – Купер встал из-за стола и сунул под нос аспирантки экзамен Эшли.
Голос профессора был столь грозен, что Майкл на мгновение испугался, что Ханна выронит и разобьет колбу и пары неизвестного вещества заполнят кабинет.
– Что это такое, я спрашиваю! Результатов в лабе нет, трачу деньги непонятно на кого, и ты не можешь даже долбанный студенческий экзамен проверить. Ты только посмотри, что ты натворила: из-за тебя лучшая студентка на курсе могла не получить свой «A+». Куда ты смотрела своими слепыми глазами?
– Простите, пожалуйста, – прошептала Ханна. – Я очень устала, проверяя эти экзамены. Старалась закончить за ночь, а вы сами просили меня повторить серию кинетических измерений. И я потеряла листок с правильными ответами и случайно ошиблась.
– Что это за детский лепет? – возмутился Купер. – Потеряла листок. А голову ты не потеряла? Как можно ошибиться в четырнадцати элементарных вопросах? Теперь придется устроить перепроверку всего экзамена. И, Ханна, я должен серьезно поставить вопрос о твоем соответствии высокому званию аспиранта нашего университета.

Майкл с горечью увидел, что второй раз за день его неуклюжие действия довели девушку до слез. Он же всем хотел только добра. Хорошие оценки не яблоки, у профессоров их бесконечно много. Майкл глянул на Эшли. Та стояла с таким же каменным лицом, какое у нее было в момент получения экзамена. Майклу показалось, что еще секунда, и Эшли расскажет Куперу всю правду, лишь бы он перестал кричать на Ханну.

***

– Леди и джентльмены, позвольте мне предоставить важную улику.
Майкл обернулся, хотя по голосу легко узнал Уборщика. Тот отодвинул рукой Эшли и важно прошествовал в профессорский кабинет. Все присутствовавшие впали в недоумевающее оцепенение, а Уборщик театральным жестом вытащил бумажный комок и ловким взмахом руки расправил его в небольшой листок.
– Это вы писали? – обратился он к Ханне.
Аспирантка наконец сняла защитные очки и заплаканными глазами посмотрела на помятый лист.
– Да, это мои записи, – сказала она.
– Какое это имеет отношение к делу? – подал голос профессор Купер. – Говорите без загадок, мне через минуту идти к декану.
– Без загадок неинтересно. У семи нянек – два кольца: что это такое? Майкл, что вы можете сообщить про сей любопытный документ? Видите что-нибудь необычное?

Майкл увидел перед собой тот самый лист с ответами, которым в него кинулась рассерженная Эшли перед тем, как отвесить пощечину. Уборщик нашел его во время уборки и решил всех сдать. Да, так будет в высшей степени справедливо.
– Я взял этот листок, – начал было Майкл.
– Нет-нет-нет, – Уборщик поднес листок к лицу профессора. – Посмотрите на эти семерки, как их пишет Ханна. Она перечеркивает семерки. Идеальный почерк: циферка к циферке, все завитки проставлены, овалы закончены. А эта семерка на экзамене Эшли – на нее совестно смотреть: какая-то кривая кочерга, а не семерка. Все цифры пляшут, это двойка или «Z»? И кто проверяет экзамен синей ручкой, когда Ханна проверяет красной. Скажите нам, Ханна, кто?

– Джек, – тихо ответила аспирантка. – Он сам предложил помочь с проверкой экзаменов, когда увидел, что я не справляюсь. Он настоятельно просил не говорить, что он мне помогал, чтобы вы не подумали, что я ничего не успеваю.
– Но Джек знает химию – в отличие от некоторых, – проворчал профессор Купер. – Он не мог так глупо ошибиться.
– Мне все понятно. Это не ошибка: это месть. Вот же засранец.
Все взоры устремились на Эшли, от которой никто не ожидал такого грязного ругательства в присутствии старших.
– Профессор Купер, – продолжила студентка. – А что устав университета говорит об аспирантах, которые пристают к своим студенткам во время лабораторных работ, настойчиво добиваются от них пойти на свидание, а потом так гнусно мстят, когда им отказывают?
– Все-все, я побежал, – Купер замахал руками. – Ханна, с тобой и Джеком я разберусь завтра.

Голова Майкла шла кругом. Он хотел и поговорить с Эшли, и расспросить Уборщика, но важнее всего ему было очистить совесть и во всем признаться Ханне. Аспирантка вышла из кабинета вслед за профессором и поспешила в лабу, где ее ждали, несомненно, срочные эксперименты, которым не было дела до студенческих драм.
– Ханна, постой. Я должен извиниться…
– Ой, Майкл, ты и так уже поступил очень благородно.
– Что?
– Ты пришел с Эшли на апелляцию и заступился за нее перед профессором Купером, несмотря на то, что твоя оценка пострадает. Я считала, что никто на экзамене не получил 21, но теперь, когда у Эшли 21 и «A+», все оценки неумолимо смещаются вниз по кривой, и твои 18 уже не «A», а только «A–». Это бесчеловечная система, где чем ты лучше, тем остальным хуже.
– Я не об этом, – отмахнулся Майкл. – Меня не волнует моя оценка. Мне надо душу раскрыть. Это я взял твой листок с ответами.
– Какой? Тот листок, который принес Уборщик? Это не листок с ответами, это мои записи, в какой подставке находятся мои образцы в эксперименте. Я такая рассеянная в последнее время, не помню, где его потеряла. Я знаю, что надо все сразу заносить в лабораторный журнал, а не на отдельные листочки, и буду признательна, если ты ничего не скажешь профессору Куперу. Он пока передумал меня выгонять и дает мне шанс, если я хорошо поработаю в лабе на праздниках.

– Эшли, это был не листок с ответами! – Майкл не мог успокоиться, даже проводя вечер пятницы за поеданием суши в обществе голубоглазой красавицы.
– Угу, я это поняла после первого вопроса. Я не настолько тупая, умею считать до пяти.
– Но, погоди, как же ты тогда все решила правильно?
– Случайно. Ответила, что знала, а потом расставила буквы по интуиции. Я не была уверена, что правильно.
– Вот оно как. Но если я ничем тебе не помог, почему же ты тогда согласилась пойти со мной на свидание?
– Потому что ты отказался от своих высоких принципов чести ради меня. В моей системе ценностей такое должно вознаграждаться.
Пусть это был не тот ответ, на который в тайне надеялся Майкл, к теме экзамена в разговорах с Эшли он больше не возвращался.

***

Однажды пили чай из химических стаканов в каморке Уборщика. В круглодонной колбе на газовой горелке мерно кипела вода. Уборщик потягивал чай через тайгоновую трубку, уходившую под его маску, которую он отказывался снимать даже в дружеской мужской компании. Майкл пересказывал произошедшую историю под восторженные комментарии Роберто («Охренеть и не встать!») и закончил обращенным к Уборщику вопросом:
– Ты по-прежнему считаешь ее дурой?
– И волки сыты – и кобыле легче, – уклончиво ответил Уборщик. – У Купера всегда на экзамене есть несколько вопросов-гробов, ответы на которые не знает сам господь-химический-бог. Я чую, что она сжульничала неизвестным науке способом. Но моя дедукция была всегда бессильна против женской логики.

Тест профессора Купера.
Ответы на тест и дополнение к рассказу.
Tags: writing
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments