Tags: lab story

Технология 11 - Украдкой (фрагмент)

Повесть о лаборатории: Глава 8

Главы 1 и 2
Главы 3 и 4
Главы 5–7

Глава 8, в которой происходит последнее стремительное объяснение

– Вы ошибаетесь, это не раздувание чьего-либо резюме. Это месть, – гневно ответила Мэри. – Отпустите мою руку.
– Вот как? Может вы, мисс, объяснитесь. Только дайте мне закрыть колбу.

Пока Профессор поправлял обратный холодильник, Мэри молча смывала с ладони попавшие на нее кристаллы.

– Знаком ли вам Адам Фишер? – медленно произнесла она, не глядя на противника.
– Какой Фишер? Причем тут он?
– Адам Фишер, в судьбу которого вы столь страшно вмешались.
– Вы не знаете всей истории...
– Нет, это вы не знаете всей истории. Молчите! Молчите и дайте мне рассказать то, что вы должны знать. Адам Фишер – мой жених, и он хотел стать врачом. Но для поступления в медицинскую школу студенты должны зубрить бессмысленную органическую химию. Какие-то SN1, SN2, как будто умение рисовать стрелочки в механизмах реакций поможет лечить людей. Адам не любил органическую химию.
– Я никогда не встречал никого, кто бы ненавидел ее больше.
– Не перебивайте! Но он решил преодолеть себя и напросился в химическую лабораторию, думая, что работа над реальной проблемой поможет ему уяснить для себя смысл этой науки. На него навесили скучнейшую обязанность – варить исходные вещества для аспирантских синтезов. И если бы эти синтезы вели к полезным осмысленным продуктам, может быть, Адам смирился бы со своей долей прислуги. Но это были те самые типичные тупые многостадийные болота, за которые приходится оправдываться даже тем, кто угробил на них всю свою жизнь. Адам работал честно и усердно, хотя исключительно ради рекомендательного письма. В то же время он повторно записался на курс органической химии, чтобы исправить не самую удачную оценку, полученную в первый раз. Как он ни старался, домашние задания и промежуточные экзамены отнимали у него кучу времени.
– И потому он решил немного смухлевать.
Collapse )
Технология 11 - Украдкой (фрагмент)

Повесть о лаборатории: Главы 5-7

Главы 1 и 2
Главы 3 и 4
Глава 8

Глава 5, в которой Мэри открывает Саймону тайну, а Чен дает разрешение

– Саймон, я знаю, откуда в твоей смеси взялось целевое природное соединение.

Аспирант удивленно посмотрел на младшую коллегу.

– Я открою тебе эту маленькую тайну, – продолжала Мэри. – Но пообещай мне, что будешь во всем мне верить.
– Я доверяю людям, – кивнул Саймон.
– Видишь ли, какое дело, – Мэри на секунду запнулась. – Тебе, конечно, сложно в это поверить, но я синтезировала это соединение по другому пути, более короткому, значительно более короткому, чем твоя семнадцатистадийная одиссея.
– Погоди. Что за ерунда? Как? – смутился Саймон. – Зачем? Тебя попросил Б.?
– Дай мне рассказать. Как только я присоединилась к группе и познакомилась с текущими проектами, меня не оставляла мысль, что столь простое и доступное соединение, как твое, должно быть синтезировано в четыре-пять стадий.
– Наивные мечты. Стал бы мне Б. давать семнадцать стадий, если бы можно было обойтись четырьмя.
– Слушай же. Я так и думала, что обсуди я свои планы с тобой или Б., вы бы подняли их на смех.
– Так ты придумала, как синтезировать эту проклятую молекулу в четыре стадии? – одновременно с надеждой и недоверием в голосе перебил Саймон.
– Ну, не совсем я. Что могу я, начинающая аспирантка? – Мэри резко обернулась. – Я обсудила свои идеи с Ченом. И это он нашел, как можно обойтись всего четырьмя стадиями. Но все равно нам никто бы не поверил и не позволил. Оставалось попробовать самим и преподнести вещество в банке под самый нос Б.
– Ставить несанкционированные эксперименты – это безответственно. У тебя есть свой проект, у Чена – свой. Надеюсь, ты хотя бы записала все в лабораторный журнал?

Мэри привстала и вытащила из середины книги тоненькую желтую папку.

– Вот, двойная бухгалтерия. Но что нам оставалось делать? И вообще, мы вовсе не обязаны делиться с Б. нашими открытиями. Мы подумывали опубликовать их потом, когда Чен получил бы самостоятельную позицию.
– Долго бы пылилось ваше открытие, – хмыкнул Саймон.
– Так вот. Теперь я полностью серьезна. Я смогла синтезировать это вещество. Но после того, что произошло, мы хотим подарить эту работу тебе.
– Мне? Это невозможно!
– Но тебе, Саймон, эти результаты сейчас в сто раз нужнее, чем мне. Могу только представить, каково начинать с самого начала, после стольких месяцев упорного труда. У меня же, слава богу, пока все получается с методологическим проектом. До квалификационного экзамена, если голова на плечах останется, я еще что-нибудь придумаю. Если хочешь, ты можешь считать, что я даю тебе результаты в долг. В конце концов, это был твой проект, а я нагло вторглась со своими наивными мечтами.
Collapse )
Технология 11 - Украдкой (фрагмент)

Повесть о лаборатории: Главы 3-4

Главы 1 и 2
Главы 5–7
Глава 8

Глава 3, в которой Саймон выделяет вещество, снимает спектр, обсуждает его с Профессором, а тот дает напутствие

С какой радостью наблюдал Саймон, как в четырех последовательных пробирках по стенкам вырастают мохнатые белые кристаллы. Может быть, еще не все потеряно? Вон и солнышко выглянуло. Теперь быстро-быстро: объединить и сконцентрировать фракции, высушить остаток и на спектр. Да, чуть не забыл: вначале проверить по ТСХ, одно ли и тоже вещество во всех четырех. Сердце лучше любого ТСХ подсказывало Саймону, что одно и то же. Жизнь аспиранта была бы слишком грустной, если бы в ней не случались вымоленные чудеса.

Вернулась с класса Мэри, держа под мышкой новый халат. Чен сидел у себя, и в воздухе разливалось подозрение, что у него сейчас ланч. Профессор, должно быть, решил поменять тактику после досадного происшествия, и в кои-то веки не занимал привычного кресла. Если бы Саймон был телепатом, то он из-за стенки бы прочувствовал те едкие выражения, которыми Профессор уснащал свои рецензии на два присланных манускрипта: очень хотел разделаться с ними до конференции.

Саймон безуспешно пытался растворить пушистые кристаллы в дейтерированном хлороформе. И хотя ТСХ показала зеленый свет – все чисто, Саймон снова был мрачен: слишком полярно. Не похоже ни на исходное вещество, ни на продукт. Наверно, выделил какую-нибудь грязь. Мало ли чего налипнет к полу или халату. Даже удивительно, как оно вообще слезло с колонки. Но спектр он все же снимет: в ацетоне, метаноле, ДМСО – в чем-то же они должны быть растворимы.

Не каждый верующий входит в храм с таким благоговением, с каким Саймон входил в лабораторию ядерного магнитного резонанса. Прохладой и монотонно-молитвенным гулом встречают здесь тех, кто ищет правды. Серебристыми боками сверкают спектрометры-оракулы. С шипением, как макаронину, глотают сверхпроводящие жрецы ампулы с веществом, погружаются в задумчивость и дают запутанные ответы о строении сего локального мироздания. С замиранием сердца смотрит Саймон на скачущие кривые. Смилостивится ли над ним спектрометр? В его мегагерцевые руки передает свою судьбу покорный аспирант. А ведь были же языческие времена, когда обращались химики к идолам совсем другого диапазона.
Collapse )
Технология 11 - Украдкой (фрагмент)

Повесть о лаборатории: Главы 1-2

Не знаю, когда у меня найдется время написать о поездке в Кентукки, но держать блог пустым тоже не хочется. Решил, что забью его пока художкой. Например, текстом, который я написал этим летом в файл «Повесть о лаборатории».doc. Всего в нем восемь глав. Сегодня первые две, а дальше посмотрим.

Главы 3 и 4
Главы 5–7
Глава 8

Глава 1, в которой Саймон ставит реакцию и разбивает колбу

Саймон устало поглядывал то на настенные часы, то на якорек магнитной мешалки, неутомимо болтающийся в бордово-коричневой жидкости. С наступлением сумерек апатия сменила бушевавшее с утра недовольство, и Саймон уже сам убеждался, что для химика-органика День Рождения – такой же день в году, как и все остальные.

Он поднял голову: профессор Б. все так же сидел в кресле у окна, яростно перечеркивал неудачные места и делал пометки в черновике статьи. Саймон работал над проектом уже почти два года, а Профессор никак не решался отпустить аспиранта в самостоятельное плавание и вместо того, чтобы запереться в своем кабинете, околачивался в лаборатории. Такая забота некогда объяснялась принципом: «Безопасность превыше всего. Никто не должен работать в лаборатории один. Особенно ночью». С тех пор к группе присоединилась Мэри, которая тут же рядом терла мыльной щеткой нескончаемые колбы и пробирки. Был еще молчаливый постдок Чен, которому почему-то позволялось работать за стенкой одному. Так что Саймон подозревал совсем иные причины в столь настойчивом присутствии профессора. Сам вопрос, стал бы он приходить работать один, да к тому же ночью, если бы зоркий начальник-надзиратель не засиживался в кресле допоздна, казался Саймону риторическим.

Пора было обрабатывать реакцию. Саймон выключил мешалку. Высвободил колбу из зажима и бумажным полотенцем снял с ее боков остатки масла. Для начала не мешало бы удалить растворитель. Придерживая реакционный сосуд за стеклянное горло
двумя пальцами, Саймон направился к ротационному испарителю.

Да, рабочий день выдался утомительным. Солнце еще не село окончательно, но последние багровые лучи заслонены темной фигурой Профессора. С раннего утра – взвешивать, отмерять, охлаждать, потом греть, проверять, опять греть, потом еще час размешивать, а теперь надо успеть обработать, иначе все труды пойдут насмарку. А ведь Саймон хотел хотя бы вторую половину дня провести где-нибудь с друзьями, вне лабораторных стен. Но если профессор хочет успеть закончить синтез до отъезда, то надо работать. А как успеть, если сегодня ставили только лишь тринадцатую стадию из семнадцати запланированных? Пусть и самую ответственную, но останется еще четыре. За один день никак не успеть. Да и хватит ли вещества, не придется ли начать все заново. Саймон предпочитал даже не задумываться об этом.

Для ответственной стадии Профессор принес накануне эту самую колбу.

– Это моя счастливая колба, – сказал он. – В тяжелые дни постдокства, когда тучи сбирались над моей головой, все валилось из рук, и я проклинал тот день, когда отправился в синтетическое путешествие, я брал эту колбу, запирался в лаборатории и ставил в ней самую сложную реакцию. И ни разу не подвела она меня. Я обязан этой колбе тем, что стою сейчас перед тобой, Саймон. Когда я прыгнул в большую профессорскую жизнь, я взял с собой не книги и не дипломы, а эту колбу, завернутую в вату на дне картонной коробки. Но героям не место за музейным стеклом. Они до последнего часа должны быть там, где нужнее всего. Завтра ты проводишь очень рискованную реакцию. Весь успех нашего предприятия зиждется на том, замкнется этот чертов цикл или нет. Потому прошу тебя поставить эксперимент в этой опытной колбе. Обращайся с ней, как с боевым товарищем. Уважай и береги ее, и она послужит тебе верой и правдой.
Collapse )